Чтение онлайн

Но Хэл держался невозмутимо. Я иногда даже завидовала ему, столько в отце было спокойствия и выдержки. И он всё-таки отказался от доброго имени, чтобы брата моего спасти.

Разве что в доме Нэла к нему относились спокойно и даже сколько-то дружелюбно. Но он не часто решался туда заходить. Хотя его вроде звали. Хотя вроде Ран, счастливый тем, что Хэл решился пожертвовать собой ради защиты Кана, вроде и готов был ему что-то простить, хотя бы часть. Но Хэл и его избегал.

На той же самой площади, где был турнир в честь меня, и куда притащили разрушителя дворца, и где отец навечно сбросил с себя своё доброе имя вместе с ядовитой правдой, Хэл провёл церемонию возвращения Рану и Тэл из семьи Танцующего снега их доброго имени. И имени их рода, рода Алого заката.

Меня и королеву попросил помочь. Пришёл ко мне утром одного из осенних дней, кратко дело объяснил — и ушёл, не ожидая моего ответа. Будто выбора у меня не было. Я, конечно, разозлилась. Но поскольку это было ради семьи Нэла — и им наконец-то засветила удача — я туда пошла. И оделась прилично. Без Сина.

Когда все собрались — Ран, Нэл и Тэл стояли в центре площади чуть поодаль от своего короля, а мы с Нён за спиною правителя — Хэл снова зачитал про свои преступления жуткую свою правду. И как будто даже сгорбился от взглядов ледяных его народа, сошедшихся на нём, словно град из стрел. Но Хэл, в первый из многих дней снова свою корону одевший, обряда ради, невозмутимо взял с подноса, который придерживала Нён, два кинжала красивых в ножнах красивых — и поочерёдно отдал Рану и Нэлу. Сначала — отцу, а следующий — его сыну. Добавляя:

— Со дня сего ты — честь эльфийского народа. И вправе свой совет давать носящему корону правителя, в дни, когда тот в сомнениях, бедах или заблуждениях пребывает.

Ран пытался было поклониться, но Хэл рукою его плечи сжал. Сказал тихо, глухо:

— Не надо. Я того не стою.

Но Ран всё же поклонился, когда он к Нэлу перешёл, отдавать тому кинжал и права свободного мужчины остроухого народа.

А потом Хэл поднял с подноса, который держала я, диадему из серебра с редкими блесками бриллиантами и каплями рубинов, словно каплями кровавыми, и дрожащими руками надел её на голову Тэл. Вслед за тем серьги — они надевались на сами уши, где они сливались с головой — серебряные, с красивыми подвесками из причудливых звеньев и маленьких бриллиантов, с каплями рубинов — по штуке на серьгу. И затем, потупив взгляд, случайно на платье и грудь её взглянув, смутился, посмотрел уже ей в глаза, застёгивая на её шее лёгкое и изящное ожерелье из того же комплекта — немного бриллиантов и рубинов в изящном кружеве серебра. Добавил:

— Со дня сего ты — добродетельная эльфийская женщина, одно из украшений эльфийского народа.

Затем король встал на колени перед их семьёй и поклонился им, коснувшись головой камней. Затем снова встал, невозмутимо объявил, повернувшись ко всем — и снова выстояв ровно под градом их взглядов стрел — что семья Танцующего снега из рода Алого заката теперь может вернуться в центр Эльфийского леса, «в сердце его», и жить как все живут. Как все приличные эльфы их народа.

Затем бросил на них краткий взгляд — Ран пытался успеть поймать его взгляд, встретится с ним хотя бы на миг, но не успел — и ушёл. По камням. В сторону от всех. Правда, отойдя немного, остановился. Корону снял. Обернулся, скользнул взором по нам, недоумённо замершим — и бросил обруч в меня. Я невольно поймала его. После Хэл снова отвернулся — и ушёл. Уже не оборачиваясь. Уже на нас не смотря.

Нён встала за моей спиной, легонько сжала мою голову прохладными руками с нежной кожей, заставляя повернуться лицом к напряжённо замершим эльфам, сидящим на скамьях на холмах, окруживших каменную площадь. А когда я посмотрела на других остроухих, то королева сказала, неожиданно громко:

— Хэл объявил свою дочь Зарёну своей преемницей!

— Но… — я затряслась, — Ведь есть же ещё и…

— Король сделал свой выбор, — сказала Нён, сжав мои плечи, легонько, — Прими его, — и совсем тихо сказала, чтобы слышала только я, — Хотя бы сегодня не перечь ему, дочка, твоему отцу и без того сейчас тяжело.

И я вздрогнула, услышав это слово от жены моего отца. А она легонько меня по волосам потрепала.

Так я обрела свою вторую мать. Когда совсем этого не ждала.

Так я стала наследницей эльфийского народа.

Зима началась.

Точнее, зима началась у людей. А в Эльфийском лесу смешались разные времена года. Большинство деревьев застряли в поздней осени, так и отдыхая. А немногие — в лете или весне. Цвели или приносили какие-то плоды, чтобы эльфам было что поесть, свежего. Разве что трава уже росла редко. Цветы уже редко цвели. Земля в основном отдыхала. Или эльфы её берегли?..

Родителей Нэла объявили невиновными при всех. Полноправными представителями своего народа. И все приветствовали их в тот день и после. А от Хэла теперь отводили взгляды.

Но отец держался.

Хэл сказал, что Нэл может не служить больше разведчиком, но тот заупрямился. Мол, он же обещал отслужить тридцать лет, а из них ещё только около половины срока истекло. И он же публично обещал, стоя вместе с Хэлом, ещё юным обещал, при всех — тридцать лет отслужить.

Короля он достал. Поняв, что Нэла не переубедить, Хэл назначил его послом. Самым младшим. Под командование Сина поручил. Мол, хочешь отслужить — служи. И задания ему давали не самые весёлые. Но Нэл был рад, что сможет исполнить своё обещание.

С Нэлом мы понемногу иногда виделись, а изредка — по целому дню месте гуляли по Эльфийскому лесу или сидели у меня, обсуждая прочитанные мною книги — их в несчастную меня запихивали много, хотя иногда, признаюсь, случались по-настоящему интересные. Временами, когда у Нэла выдавалось несколько свободных часов, навещали нашего брата.

И, видя, что я часто общаюсь с сыном семьи Танцующего снега из рода Алого заката, даже после того, как тот месяц после турнира уже истёк, отец и прочие эльфы других ухажёров мне больше не навязывали. Даже жена короля и то не заикалась ни о чём. В чём-то мне даже понравилась такая свобода.

Так-то Нэл обычно был занят.

Иногда мы обнимались. Когда он какой-то уж очень усталый и потрёпанный возвращался с какого-то задания, то порою, забывшись, вдруг цапал меня и прижимал к себе. Обнимал меня какое-то время, будто меня только что у него отбирали, потом смущённо извинялся и отпускал.

Чуть погодя, Нэл приноровился иногда обнимать меня, когда мы смотрели на очень красивое звёздное небо, закат или рассвет. Но, к счастью, не лапал. А то мне до сих пор было стыдно вспоминать глупую ту нашу ночь и то, как я разделась перед ним, а он на меня смотрел. Так-то вроде хорошо было так, стоять или сидеть в его объятиях. Теплее, чем по одному. Уютно. Да и эльфы, которые нас иногда заставали так, видимо, донесли всем остальным. И все остальные поверили, что у меня с Нэлом любовь. Да и насчёт наследников больше не намекали. Хотя… Кто их знает, может, они уже там надеялись вовсю?..