Чтение онлайн

— Заяц, ты что, опять спишь? — почувствовав рывок за плечо, Суор не удержался и взвыл от боли.

— Тихо!!! — Широченная, покрытая мозолями отцовская рука со всего маха запечатала ему рот. — Уходим отсюда! Немедленно!!!

— Комель! Что встал? Лошадь выпрягай!!! — услышав горячечный шепот Кугса, Суор почувствовал, что снова трясется от страха: в голосе дяди четко слышался ужас!

— Ни слова, понял? — легонько встряхнув сына, отец убрал руку с его лица и, сорвавшись с места, принялся резать постромки.

Грива, почувствовав волнение хозяина, нервно переступила на месте и негромко заржала.

— Что смотришь? Помогай!!! — взвыл отец, и тут же откуда-то из-за поворота ущелья раздался еле слышный лязг…

— Услышали… — выдохнул Куге и, взлетев на свою Гриву, попытался поднять ее в карьер. Старая кляча, забывшая, что такое двигаться бегом, возмущенно фыркнула и, слегка поддав задом, неторопливо двинулась вверх по ущелью.

— Руку… — не дожидаясь, пока сын среагирует на его шепот, Комель вцепился в его рубаху и рывком посадил его перед собой.

Невесть как удержавшись в сознании, мальчишка судорожно вцепился в отцовскую рубаху… и чуть не упал с лошади, услышав следующую фразу:

— Запруда пала… За поворотом ущелья — делирийцы… Добивали пару посыльных…

…Тридцати шести сменных лошадей на почтовой станции, естественно, не оказалось: вбежав в конюшню, Том ошалело оглядел полупустые ряды стойл и схватился за голову: о продолжении скачки в том же темпе, каком отряд двигался с утра, можно было забыть.

— Все нормально… Седлаем тех, которые есть… — проскользнув между плечом Ромерса и дверным косяком, усмехнулся один из подчиненных шевалье Пайка. — Да не дергайся ты так: для такой деревеньки, как эта, коней вполне достаточно! Вон, аж двадцать штук! Главное, чтобы их хватало его высочеству, его телохранителям и тебе. А мы можем и пешим по конному…

— Как? — решив, что ослышался, переспросил граф.

— Увидишь… — жизнерадостно рассмеялся воин и, подхватив со стеллажа вальтрап, [35] набросил его на спину каракового жеребца…

…Через полчаса Томас почувствовал себя не в своей тарелке — он, оруженосец графа Утерса, восседал в седле, а его сюзерен, вцепившись в стремя его коня, бежал! Как и вся безлошадная половина воинов Правой Руки! И при этом умудрялся ехидно подначивать возмущенного такой несправедливостью оруженосца:

— Да это не бег, а отдых. Вот если не держаться, то устаешь значительно больше. И потом, бежать по такой дороге — одно удовольствие: она уже подсохла, но еще не пылит. Вот разберемся с этим заговором, я займусь твоими тренировками, и ты почувствуешь, как это здорово. На своей шкуре… Нет, можешь не уговаривать — пока я не могу тебе этого позволить… Почему? А думать ты не пытался?

Ответ, возникший в его собственной голове через пару минут раздумий, оказался удивительно прост: после такой пробежки он как минимум пару дней не смог бы ходить. Вообще! Значит, должен был превратиться в обузу. Что в сложившихся обстоятельствах было смерти подобно.

— Хорошо, милорд… Я подожду… — кивнул он. Но думать не перестал.

…Выносливости графа Вэлш и воинов Правой Руки можно было позавидовать: казалось, что такой способ передвижения действительно не доставляет им никакого неудобства. Ибо, добравшись до постоялого двора, выбранного для ночевки, они не повалились кто куда, а тут же занялись делом — кто-то заступил в караул, кто-то выводил лошадей, а кто-то отправился на кухню, чтобы проследить за приготовлением ужина. А ведь всю дорогу до Орша они бежали в полном вооружении! Не пытаясь облегчить свою участь, скажем, сняв с себя кольчугу или передав более «везучему» товарищу свое оружие и щит.

Мысль о том, как избавиться от перспективы смотреть на сюзерена сверху вниз, пришла ему в голову после ужина. Дождавшись, пока граф отойдет ко сну, Томас пересчитал все имеющиеся у него наличные, вздохнул и, стараясь никого не разбудить, ушел с постоялого двора. И почти до рассвета мотался по барышникам в поисках верховых лошадей.

А вернувшись на постоялый двор, с трудом удержал на месте отваливающуюся челюсть — идея прикупить заводных лошадей пришла в голову не ему одному!

— Смотри, вот и наш конкурент… — расхохотался сидящий рядом с коновязью телохранитель принца Вальдара. — Теперь понятно, кому среди ночи понадобилось столько лошадей… Что ж, теперь-то твой сюзерен сможет путешествовать нормально?

— Надеюсь… — улыбнулся Ромерс. — Хотя если кому-то из его людей не хватит лошади, то…

— Теперь хватит… — воин мотнул головой в сторону переступающих с ноги на ногу скакунов. — Его высочество приказал поднять на уши всех барышников, перебудить все местное дворянство, но найти столько лошадей, сколько нам необходимо… Столько найти не удалось… Хотя почему «не удалось»? Вместе с твоими получается самое оно — семьдесят восемь! Даже лишние есть… Ура! Можно больше никого не будить!!!

— Есть причина для радости… — усмехнулся его товарищ. — Если, конечно, не думать о том, что весь этот табун нам придется еще и седлать…

…Как ни странно, никакой радости при виде достаточного количества заводных лошадей принц Вальдар не проявил. Выбравшись на крыльцо, он угрюмо оглядел подворье и, дождавшись появления графа Утерса, вполголоса поинтересовался:

— Не передумал?

— Нет… — поприветствовав наследника престола, граф отрицательно мотнул головой.

— Ты, как все твои предки, упрям до безобразия! Неужели ты не понимаешь, что в такое время я просто обязан быть вместе со своим народом? И не где-нибудь, а там, где вот-вот прольется кровь!!!

— Понимаю, ваше высочество. Однако у меня приказ ПРАВЯЩЕГО короля доставить вас в замок Красной Скалы. И я выполню его в любом случае…

«Излишняя уверенность — насмешка над Судьбой… — мелькнуло в голове Тома. — А она дама капризная. И не любит тех, кто что-то решает за нее… Впрочем, о чем это я? Утерсов она балует… И еще как!»

…Утро четвертого дня началось как обычно — отряд, переночевавший на постоялом дворе перед западными воротами Льесса, [36] сразу после очень раннего завтрака отправился в путь. И, объехав начинающий просыпаться город вдоль крепостной стены, вынесся на развилку между Северным и Восточным трактом.

Проскакать галопом мимо вереницы телег, ожидающих, пока откроются городские ворота, не получилось — запруженной оказалась не только дорога, но и ее обочина. А съезжать с дороги на поле с колосящейся пшеницей графу Утерсу в голову не пришло.

«Еще бы… — мысленно усмехнулся Том. — Ему ли не знать, что лицо, вытоптавшее возделанное поле или огород, наказывается штрафом в размере стоимости всего урожая потерпевшего и двумя неделями общественных работ по усмотрению его сюзерена? Хотя… Нет, официально война не объявлена, значит, скакать напрямик ему и в голову не придет…»