Чтение онлайн

На окраине бродило десять человек, осматривая лежащие трупы. Надо понимать, что это тела тех, кто под утро устроил здесь заварушку. На другой стороне посёлка ещё слышались выстрелы. Грохнула граната. Ещё несколько хлопков. Словно раненых добивают. Видимо там кого-то зажали в угол и теперь подводят итоги. Раздались несколько, уже набивших оскомину криков: «Аллах акбар!» и наконец всё затихло.

Селение серьёзно пострадало. Дома, прилегающие к усадьбе Ахлакова были нетронуты, но по окраинам дымились развалины. Странная избирательность целей. Хотя… Если немного подумать, то я по-моему знаю, кто устроил этот переполох. Несмотря на вялотекущую войну с русскими, здесь побывали свои. Полагаю, что «обиженный» тейп отметился.

Пока я размышлял на этими вещами, Поль разглядывал людей, толпившихся у ворот Ахлакова. Там сейчас было людно. Человек сорок, если не больше. Два джипа. На одном из них установлен крупнокалиберный пулемёт. На поднятом к небу стволе висела чья-то отрезанная голова. Уже успели отметиться…

— Дьявольщина! — Нардин чуть бинокль не выронил от удивления.

— Что случилось?

— Парень, рядом с водителем. Видишь?

— Что с ним не так? — поинтересовался я.

— Смотри внимательнее!

— Который из них?

— Тот, который держит в руках небольшой саквояж.

— Твою мать, — сквозь зубы процедил я. — Это же Лившиц!

— Я тоже охренел, когда увидел.

— Что он здесь делает?!

— А то ты не видишь! Дружит с нашими мусульманскими друзьями…

— Долбанный жидяра! Убью паскуду.

— Остынь, Карим!

— Да, Поль, — ты прав. Каждый выбирает свою дорогу в этом мире.

— Именно! Лившиц не маленький ребёнок, который отобрал плюшевого мишку у своего приятеля. Он сделал свой выбор, — последние слова Нардина прозвучали как приговор.

Поль прав. И Лившиц, — наш старый приятель Лившиц, только что превратился для меня в человека вне закона. Жаль.

Чёрт побери… Этот мир не перестаёт меня удивлять! Я видел всякое. И грязь, и кровь, и предательство. Но чистокровного обрезанного еврея, который наживается на войне в одном строю с мусульманами, вижу впервые.

Пару лет назад, мы Полем уже попадали в похожую историю. Даже сейчас, после двух лет вспоминать неохота. Нет ничего хуже, когда неожиданно встречаешься со своим армейскими друзьями. И не просто так, а по разные стороны барьера… И эта встреча не даёт ни малейшего шанса разойтись по хорошему. Там было и у нас. Один из наших оппонентов был нашим другом. Более того — Нардин его сюда и вытащил. Ему, — как и мне, — Поль тогда отправил письмо. Нашему приятелю, с которым вместе служили в Легионе. Увы, но после работы на Орден наши пути с этим парнем разошлись. И вот, свела кривая дорожка. И мы с Медведем, тогда убили двух французских легионеров, которые забыли одну вещь. Какую? У наёмников тоже есть определённый кодекс чести. И есть вещи, которые нельзя взять и забыть. Забыть и опустив глаза в землю, сделать вид, что ничего не заметил. Потому что нельзя! Поэтому они и умерли. Быстро и без мучений. В память о былой дружбе.

— Ну и гадюшник собрался, — прошипел Поль, не отрываясь от бинокля. — Просто заглядение! Бывший католический священник — в виде правоверного мусульманина Салмана, бывший французский легионер — в виде еврея Лившица и толпа полудиких оборванцев — в виде борцов за веру. Тьфу!

К вечеру, когда переполох в посёлке немного затих, жители начали собирать трупы и разбирать завалы. До захода солнца не так много времени, — нужно успеть похоронить всех. Нельзя, чтобы мусульманин опоздал на встречу к Аллаху.

На разборке завалов работали рабы. Их, как удалось выяснить, в посёлке около двадцати человек. Наутро, около тридцати бойцов погрузили в машины какие-то ящики и куда-то уехали. Разбираться с обидчиками? Вполне может быть. Разборки это дело интимное. Война войной, а месть по расписанию. Негоже, если остроконечные пики, на могилах убитых мусульман не украсятся полумесяцем.

Охранник, дежуривший у ворот, вышел из караулки и посмотрел на небо. Поморщился, потом пробурчал что-то неразборчивое и поднял повыше воротник. Да, погодка была не самая лучшая. К вечеру опять зарядил дождь. Крупные капли, похожие на виноградины, барабанили по крыше гаража, выбивая барабанную дробь. В такую погоду хорошо спится. Парень, видимо, подумал тоже самое. Он зевнул, ещё раз взглянул на небо, и сплюнул. Потом нахохлился как воробей и повернулся к дверям.

— Привет, — тихо сказал Поль. Охранник даже не успел отреагировать и осел на землю как мешок с дерьмом. Я перекинул ремень автомат через плечо, присел и пощупал пульс. Живой. Твердая у него голова. Как грецкий орех. Другой, от такого удара, уже бы ласты склеил. Мы быстро упаковали этого нерадивого служаку и убрали его тело в караулку. После отъезда боевиков, людей в посёлке осталось всего ничего и парень дежурил без напарника. Кстати, удивительно, но в этом кишлаке мы не заметили ни одной собаки.

Кроме этого поста, на окраине было несколько парных постов, но их месторасположение мы срисовали ещё днём. Эти парни не особо мудрили с расстановкой секретов.

В дом проникли без особых проблем. Такие дома строят по одному типовому проекту и расположение комнат не меняется. Каждый местный подонок, когда достигает определённых высот, привозит бригаду строителей из европейского союза и они строят ему вот такой домик. Похожий как две капли воды на дом в соседнем кишлаке. В этом тоже есть определённый смысл. Табель о рангах, вовлечённый в архитектурную форму.

Прямо перед нами квадратный коридор, три двери и лестница ведущая на второй этаж. Одна из дверей — первая от входа — это комната телохранителей. Мы с Полем замерли у входа в комнату. Тихо шипел телевизор. На экране крутилась немецкая порнушка. Хм… Мальчики любят классику? Вот уж никогда не думал. Кстати, парни уже дремали. Нардин аккуратно заглянул в комнату и не оборачиваясь показал мне два пальца. Да, так и есть. Их и не должно быть больше. Меньше всего хочется поднимать шум. Тогда придётся всё переигрывать и совсем не факт, что второй вариант сработает. Если шумнём и начнётся стрельба… нам придётся брать амира в заложники. Это рискованно. Потому что неизвестно, кому выгодна его смерть. Вполне может быть, что и ближний круг обрадуется. Зачем помогать врагам? Пусть сами разбираются в своих симпатиях и антипатиях.

Поль предупреждающе кивает. Работаем!

Парней спеленали быстро и без шума. Думаю, они даже не проснулись. Рядом с одним лежал знакомый саквояж. Да, тот самый с которым прибыл Лившиц. Пустой. Несколько минут мы прислушивались, а потом медленно поднялись на второй этаж. Судя по тому, что старик по утрам любил маячить в окне, его комната самая дальняя. Вот эта. Рядом с дверью стоит несколько стульев. У него что, приёмная здесь? Остальные комнаты были пустыми. Слуги, живущие в доме, жили в подвальном помещении и в хозяйскую половину не совались. Раньше утреннего намаза они точно не появятся, так что бояться нечего. Интересно, а куда это наш Салман пропал? Уехал вместе со всеми? Его вроде не было видно среди уехавших. Ахлакова — да, видели. Он грузился вместе со своими бойцами.

Дождь взял небольшую передышку и затих. И лишь тяжёлые капли, набухающие на краях карнизов, срываются вниз и гулко бьют по жестяным подоконникам. Как метроном. За окном понемногу серело. Скоро проснётся этот дикий муэдзин и начнёт орать. Пора будить старика…

Муэдзин запел неожиданно. И призыв к утреннему намазу он начал резко, с очень высокой ноты. Словно обрушивался на совесть тех, кто в этот час ещё спал.