Чтение онлайн

– Будь проклят, Соланж Альдейн!

Некромант скривил губы в снисходительной улыбке, больше напоминавшей оскал, и неторопливо, вальяжно подошел к напрягшейся, будто струна, графине.

– Опоздали! – с показным сожалением вздохнул он, достал из кармана пилочку и занялся собственным маникюром. Словно модница, ловко шлифовал ногти, придавая им форму. Даже сокрушенно вздохнул, заметив сломанный. – До вас меня прокляли уже… – Соланж задумался, подсчитывая. – Если не ошибаюсь, пятьсот сорок три раза. Как видите, жив, но уж если меня и убьет проклятие, то явно не ваше.

– Дрянь! – Изловчившись, Элиза плюнула в лицо некроманту. – Муж тебя прикончит!

Некромант расхохотался. Стирать плевок он не стал, как и гасить искорки магии на пальцах графини. Значит, знал – та не сможет причинить ему вреда.

В воздухе с легким хлопком возникло увеличенное изображение письма. Призрачная бумага колыхалась, чернила отливали синевой.

– Читайте! – приказал Соланж и убрал пилочку обратно в карман. Интересно, что еще там припасено? Некромант не переставал удивлять. – И трижды подумайте, стоит ли усугублять свою участь.

Элиза бросила взгляд на бумагу и, переменившись в лице, затряслась. Вся бравада куда-то делась. Графиня обмякла, повисла в путах, словно кукла. Магия развеялась в воздухе.

– Вы Знающая, Элиза Свейн, вам не нужно объяснять, верно? – вкрадчиво, даже с нотками сочувствия произнес Соланж, хлопком в ладоши уничтожив письмо. Что в нем, прочитать не успела да и не горела желанием. Судя по реакции Элизы, ничего хорошего. – Поэтому вы все расскажете сами, а я не трону сознание.

– Меня казнят? – дрожащими губами спросила графиня.

Какие же у нее сейчас были глаза! Огромные, блестящие, полные животного ужаса.

Соланж кивнул, но тут же подарил слабую надежду:

– Возможно, вмешается его величество. – Чтобы тут же ее отнять: – Но сами понимаете… Да и граф вряд ли станет просить за вас. Уже не станет, – подчеркнул некромант и шагнул к Элизе.

Та задергалась, как агонизирующее существо, и отчаянно замотала головой.

Вскрикнула, когда Соланж будничным движением ухватил графиню за горло и потянул к себе. Думала, задушит, но нет, некромант поступил иначе. Продолжая контролировать каждый вздох жертвы, он ласково погладил Элизу по голове. Странная нежность пугала еще больше побоев.

– Правду, – проворковал Соланж, проведя ладонью по распухшей щеке графини, – и все закончится.

– Сначала магия, потом разум? – обреченно прохрипела Элиза.

Ума ни приложу, как она вообще могла говорить!

Некромант неопределенно пожал плечами и отпустил жертву. На шее краснел след от ладони.

За Соланжем вновь сгустилось кресло из воздуха. Опустившись в него, некромант сложил пальцы «замком» и оперся о них подбородком. Вспомнив о моем существовании, Соланж поинтересовался:

– Еще вина? Или интересно послушать сказки госпожи Свейн? Она собиралась превратить вас в набор ингредиентов для ритуалов и зелий. Странная женщина, не находите? Ненавидеть и любить мужа одновременно. Возможно, прояви граф чуть больше настойчивости или, еще лучше, насилия, жена бы ему отдалась. Иногда полезно принуждать женщину, верно, Дария?

Некромант обернулся и одарил пристальным, чуть насмешливым взглядом. Воспитанный человек не позволит себе грязных намеков, но Соланж Альдейн не интересовался подобными мелочами.

– Итак, – потеряв ко мне всякий интерес, некромант вновь обратил взор на Элизу, – какое решение вы приняли?

– Рассказать, – хрипло ответила графиня, метнув на Соланжа полный ненависти взгляд. Если бы он мог убить, некромант бы корчился в агонии. – Только развяжите меня. Или, – она скривила губы, желая выказать презрение к мучителю, – вы боитесь женщины? Удобнее бить беззащитного.

– Я ударил всего четыре раза, – напомнил некромант. – У вас ничего не сломано, только клык треснул. Согласитесь, человечно. Мужчина бы давно истекал кровью.

– О, вы свое получили! – скривилась Элиза и осторожно размяла шею. – Столько боли, столько страха! Для этого не нужно бить.

– Рад, что вы стали прежней. Неинтересно иметь дело с плаксой. Гордость умирает вместе с магом. Без нее человек – ничто. Итак?

Воспользовавшись тем, что меня не выгоняли, тоже устроилась послушать. Пол холодный, в одной ночной рубашке пробирает дрожь, Соланж вселяет ужас, но другого случая узнать ответы на вопросы не представится.

– Не сидите на холодном.

Как он увидел?! Готова поклясться, некромант даже глаз не скосил. Его вниманием целиком и полностью завладела Элиза.

Проигнорировав предупреждение, все же уселась на пол, сжимая бокал в руках. Вино я допила. Брезгливо, небрезгливо, а пить хотелось да и нервы успокоить. Вино оказалось терпким, со сложным «букетом». С удовольствием выпила бы еще.

Соланж недовольно цокнул языком и приказал:

– Встаньте!

Подо мной тут же возник шерстяной половик, а в руки полетел пиджак. Похоже, у меня уже вошло в традицию кутаться в вещи Соланжа. Пиджак, к слову, оказался теплым, тоже шерстяным, пропах листвой, словно некромант до допроса успел поваляться в лесу. Странно, а где же смрад крови, пота и другие верные спутники палачей?

– Какая трогательная забота! – закашлялась Элиза.

Она из последних сил старалась сохранить лицо, остаться ледяной Элизой Свейн, но нет-нет да проскальзывало страдальческое выражение, а в глазах плескался страх. Что бы ни говорила графиня, он никуда не делся.

– Проявить ее к вам, миледи? – подчеркнуто вежливо осведомился Соланж. – Нет, если вы хотите… Маленький подарок перед смертью. Рассказывайте, ваше сиятельство, растягивая волосок, вы его длиннее не сделаете.

– Я требую суда, – повысила голос графиня. – Вы не имеете права казнить.

– Полноте, неужели вы хотите позора?

Элиза потупилась и пробормотала:

– Я согласна на изгнание. Клянусь, я не вернусь в Веос. Вы знаете, на моих руках нет королевской крови. Геральт же… Он жив и проживет столько, сколько отмеряно свыше.

– Так почему не развестись, миледи? – выпытывал Соланж. – Зачем становиться вдовой, убивать учителя, наиви… Сколько напрасных трупов ради свободы!

– Он обидел, а затем убил Талию, – стиснув зубы, пробормотала Элиза. – Она моя сестра, единственное существо, которое меня понимало. Благородная, которую выбросили, как шавку, отняли положенное по закону. Дария же… – Графиня бросила на меня быстрый уничижающий взгляд. – Она вмешалась в чужую игру. Не стоило лечить Геральта и тем более в него влюбляться. Он мой и ничей больше, и жизнь его принадлежит только мне.