Чтение онлайн

С тех пор, как человечество вышло из состояния дикости, главной проблемой для него был и остается вопрос: Что есть конец? Что ожидает нас за таинственной чертой смерти, если там вообще что-то есть? Что произойдет, когда пробьет последний час, ставящий точку на земном пути человека, и он, оставив нажитое им добро, один уйдет в темноту? Является ли смерть концом — уничтожением и упокоением? Или мы просыпаемся в иной сфере, сохраняя свою личность и индивидуальность?

Каждый сам для себя отвечает на этот вопрос. Смерть и изменение — это то, что происходит с любой формой жизни, со всем, что живет. Имея возможность постучать в эту дверь, человечество обрело немного больше понимания этого, чем ранее. Наше развитие было таково, что раньше мы могли воспринимать только длину, ширину и толщину, три измерения материи, но в процессе движения вперед мы начинаем понимать и те силы, которые находят свое выражение вне земной сферы существования.

Были времена, когда знания передавались от одного поколения к другому через рассказ, песнь, традицию. Когда старела персидская цивилизация, и честолюбивые устремления возносились над величественными стенами Вавилона, когда Египет строил храмы на берегах Нила, когда Греция была центром искусства и культуры, когда Рим со своим богатством и роскошью властвовал над всем цивилизованным миром, человечество и не мечтало о шрифте и печатном станке, использовании электричества, аэронавигации и многих других изобретениях, которые еще были впереди. Оно не было готово к такому прогрессу.

Мир не стоит на месте. Великий закон Вселенной — это прогресс. Еще два или три поколения назад мысль о том, что по дну моря можно проложить кабель и передавать сообщения от континента к континенту под водой, показалась бы химерой. Еще совсем недавно мир не мог понять, как можно посылать слова и фразы от судна к судну через океан и из страны в страну без проводов по воздуху. И кто сейчас скажет, что невозможно передавать мысли, слова, фразы, даже голоса и сообщения из иного мира, которые можно услышать, записать и дать на них ответ? Неужели человек достиг предела своих возможностей, неужели прогресс остановился на достижениях Маркони и беспроводном телефоне? Это эра человека, эру богов мы уже прошли. Если уровень нашего развития позволяет нам постичь возможность жизни после смерти, мы должны понять это, поскольку прогресс происходил всегда, во все времена и у всех народов с начала мира.

Наш век — это время внезапных и быстрых изменений. То, что было верно вчера, сегодня приобретает другой, можно сказать, диаметрально противоположный аспект. Человечество находится в состоянии эволюции. Изменяются времена и условия, вместе с ними изменяются взгляды. Большинство умов восприимчивы и гибки, настоящее беспокойно и исполнено жажды знаний. Это время станет плодотворным в плане научных открытий и адаптации к универсальному закону вибраций. Нам не следует бояться экспериментов. Только истина надежна, и только она будет достаточной, и каждый, кто ее скрывает, не исполняет свой долг перед обществом.

Некоторым удалось узнать, что ожидает нас за великой разделительной чертой и решить проблему физической смерти, и они готовы говорить об этом с уверенностью, рожденной из знания и основанной на доказанных и продемонстрированных фактах. Как один из таких людей, я представляю миру результаты своих исследований в новой области психологической науки.

Глядя на безжизненное тело умершего, на оставленный им дом, мы говорим: «Он умер. Никогда больше его голос не произнесет нежных слов, никогда нас не коснутся его руки, а его глаза не посмотрят на нас, никогда больше мы не почувствуем его нежной заботы. Его больше нет». Это самое ошибочное заключение, которое когда-либо делал человеческий разум. Когда мы перед сном снимаем с себя одежду, мы остаемся прежними. Когда в конце жизни мы отделяемся от нашей физической оболочки, мы не умираем. Мы остаемся самими собой, ментально, морально и духовно, с тем же эфирным телом, со способностью мыслить и действовать, как и в земной жизни. Я подчеркиваю со всей убежденностью, что жизнь продолжается, что ничто никогда не теряется, что общение с потусторонним миром возможно и происходит различными способами. Мои усилия были направлены на то, чтобы создать условия, позволяющие развоплощенным личностям материализовать свои дыхательные органы таким образом, чтобы говорить с нами, как в земной жизни. Мне выпала привилегия слышать голоса сотни раз. Тысячи людей говорили со мной, используя свои собственные речевые органы, а я им отвечал. Из этого источника родилось великое знание, которое не почерпнуть ни из одной книги, и я пользуюсь своей привилегией передать это знание вам.

Оставьте в стороне предвзятые мнения, отбросьте предубеждения и без страха и пристрастия позвольте мне поведать вам то, что пришло ко мне из этого удивительного источника. Если эта истина не произведет на вас впечатления, забудьте о ней. Если же она обращается к вашему разуму, то пусть она поможет вам как здесь, так и в ином мире.

«Я знаю, что не являюсь больше жителем земной сферы, я считаюсь мертвым, и так как я до конца понимаю суть перемены, происшедшей со мной, то группа душ, работающих со мной и контролирующих ситуацию на этой стороне, попросила меня поговорить с вами, а через вас со всеми, кто скорбит об умерших. Вы, конечно, понимаете, что сейчас я разговариваю с вами своим собственным голосом».

Эти слова прозвучали из тишины, из темноты, в комнате, предназначенной для спиритических экспериментов. Говорил тот, кого мир считал умершим. Я никогда не перестану удивляться, слыша голос из невидимого мира — это так необычно, удивительно и прекрасно, и в то же время так естественно для меня. Я знаю только двух медиумов, которые могут создавать условия, в которых прямой голос становится возможным. Эмили С. Френч, отдавшая моей работе лучшие годы своей жизни, была одной из них. В тот раз мы были вдвоем в моем доме, в комнате, где мы проводили эксперименты. Условия в тот момент позволяли развоплощенным личностям говорить так, чтобы их голоса были слышны.

Люди хотели бы знать, да и я тоже, какие ощущения связаны с переходом и пробуждением, что видишь и слышишь, когда сознание возвращается. Поскольку этот человек говорил так ясно и убедительно, я решил получить от него обстоятельный рассказ о психическом состоянии до и после перехода.

«Информация, которую мы получаем из сферы, где вы живете, носит общий характер, — начал я. — Не могли бы вы более конкретно рассказать нам, во-первых, о том, чем вы занимались, и об обстоятельствах, предшествовавших вашей смерти».

«Я из рода военных, — ответил он. — Мои предки сражались в Американской революции и были среди тех, кто помогал устанавливать Республику. Возможно, я унаследовал их воинственный дух. Когда конфедераты сделали первый выстрел, и Линкольн обратился с призывом к добровольцам, меня охватило желание вступить в армию.

У меня была жена и двое детей, мой долг перед которыми, как я теперь понимаю, был больше, чем перед страной, но речи людей, опасность, нависшая над страной, рабство, царившее в южных штатах, и подготовка к войне подтолкнули меня. С напускной веселостью я попрощался со своей мужественной женой и маленькими детьми и записался в солдаты Соединенных Штатов.

Я не буду тратить время на рассказ о своей жизни в армии, скажу лишь о том, как ночами в лагере я возвращался мыслями к тем, кто остался дома. Я знал, что их запасы тают. Главной мыслью было то, что война скоро закончится, начнется возвращение домой, и планы, которые я строил, чтобы возместить свое долгое отсутствие, осуществятся. Но война продолжалась, сражение следовало за сражением с переменным успехом, то на одной, то на другой стороне. Я участвовал во многих их них, и, казалось, был заговорен от пуль, потому что когда вокруг меня погибали тысячи, я оставался цел и невредим и становился все бесстрашнее».

«При каких обстоятельствах вы встретили свой конец?» — спросил я.

«Это было под Геттисбергом, — ответил он. — Я могу увидеть и почувствовать это снова, концентрируя свою память на том трагическом событии. Это был второй день большой битвы. Я был полковником и командовал резервным полком. Перед нами кипело сражение. Снаряды свистели и падали рядом с нами, палили мушкеты, земля, казалось, дрожала, было много раненых, которых отправляли в тыл, и мы знали, что бесчисленные мертвые лежали там, где смерть настигла их. Мы ждали, зная, что приказ о наступлении будет дан через несколько часов, а, может, и минут. Я смотрел на бледные лица солдат. Все мы знали, что многих из них уже не будет на вечерней перекличке. Мы продолжали ждать. Внезапно из клубов дыма появился верховой офицер из общевойскового штаба. «Вперед!» — скомандовал он.