Чтение онлайн

— Не теперь, не со мной, — повторила она. Мягкие слова, чтобы притупить боль. «Ты особенная», говорили они, но правду было не скрыть. Душераздирающую, ужасающую правду.

«Ты особенная… но недостаточно».

Глаза горели от слез, но она знала, как скрыть это, как проглотить комок в горле, чтобы голос вышел ровным и спокойным, пустым, как Эдем.

— Ладно.

— Ладно. — Его голос был таким же темным, как ее — светлым. Таким же наполненным чувством, как ее — бесчувственным. — Так будет безопаснее. Когда перестанешь считать меня засранцем, ты сама увидишь. Ты… — Он замолчал, сделав еще один шаг назад. — Сама увидишь.

Потом повернулся и вышел через задний выход.

Ноэль хотелось кричать, и чтобы сдержаться, она впилась ногтями в запястье, пока боль от проткнутой кожи не сняла часть напряжения

Он просто ушел. Он сделал свой выбор.

Ноэль опустила руки на стол и уставилась на серповидные ранки на запястье. Кровь и чернила, черное и красное. Они разделили пополам одну из вьющихся лиан, окружавших логотип О’Кейна, и это казалось верным.

Возможно, чернила вовсе не означали «навсегда».

Лекс

Она наблюдала, почти дрожа от ярости, как Ноэль засунула еще одну стопку рубашек в картонную коробку.

— Скажи мне, что ты знаешь, что Джаспер идиот, — потребовала она. — Я имею в виду, ты ведь на самом деле не собираешь вещи, правда?

— Джаспер не идиот. — Ноэль взяла джинсы и разгладила морщины. — Он просто засранец.

— Именно. Вот почему ты можешь не верить ни одному его слову.

— Я знаю. — Она облизнула губы и наконец встретилась с Лекс взглядом. — Я не знаю, как это сказать. Я не хочу, чтобы ты приняла это неправильно, потому что я ценю все, что ты сделала для меня. Ты мне так сильно помогла.

О Господи, она и вправду собиралась уходить.

— Э-э-э… Не дави так сильно, милая, я расплачусь.

— Я не собираюсь. — Когда джинсы улеглись в коробку, Ноэль улыбнулась. — Я сказала Далласу, что если я полноправный член клуба, а не собачка Джаспера, то заслуживаю свою собственную комнату. Он согласился.

— О. — Лекс обхватила рукой стойку кровати и опустилась на матрас. — И почему я должны понять это неправильно?

Улыбка Ноэль стала шире.

— Если я останусь здесь, то буду чувствовать себя обязанной тебе. Думаю, мне нужно побыть одной. Мне нужно понять, каково это.

— Я понимаю. — Ночи в постели Лекс были последним, что помогло бы Ноэль встать на ноги. — Я командую, но ты не должна меня терпеть. Ты можешь пойти своим путем.

— Мне нравится, когда ты командуешь. Думаю, это самое сложное. — Ноэль вернулась в шкаф за двумя кожаными юбками, которые Лекс помогла ей выбрать на рынке. — Ты была права. Я должна научиться говорить «нет», если «да» ничего не значит. Может быть, если бы я попробовала это на Джаспере раньше… — она пожала плечами и снова посмотрела в шкаф. — Наверное, ничего не изменилось бы.

Боль была ощутимой, она колола Лекс, пока ей не захотелось нанести ответный удар. Она подошла к Ноэль сзади и обняла ее.

— Все не всегда получается так, как мы хотим, но ты всегда можешь отступить… ты свободна. Это не пустяки.

— Я свободна. — Слова звучали уверенно, но уже следующие были полны горя и отчаяния — шепот раздавленной болью женщины. — Он не боролся за меня. Даже совсем немного.

Лекс была зла на Джаспера, и последнее, что она хотела — защищать его задницу. И все же.

— Может быть, он думал, что борется, — рискнула она.

Ноэль напряглась.

— Отправив меня обратно?

— Да ладно тебе, дорогая. Нас подстрелили. Я знаю, что Даллас вышел из себя, а ведь он даже не… — Лекс вдохнула и повернула Ноэль к себе лицом. — Такая ситуация может свести людей с ума. Это не значит, что Джаспер был прав, или что его поведение — просто глупость. Но это означает, что ты должна попытаться взглянуть на это с его точки зрения, хотя бы для того, чтобы понять.

— Нас подстрелили, — согласилась Ноэль, ее голос онемел, как и глаза. — Тебя подстрелили, и это была моя вина. Вот почему я почти ушла.

— Это смешно, и если ты скажешь это снова, я отшлепаю тебя по заднице, — яростно сказала Лекс. — Кто угодно может охотиться за мной. Каждый раз, когда я выхожу за дверь, может случиться что угодно. Как ты думаешь, почему Даллас хочет запереть меня? Это все чертова пустыня за границей Сектора — и я ни за что не откажусь от нее.

Ноэль вздохнула, и холодная пустота в ее глазах сменилась грустью, смешанной с весельем.

— Так сказал Даллас. Ну, почти.

— Что именно? Про то, что меня надо запереть, или про опасность?

— В общем. — Она сморщила нос. — Я сказала ему, что беспокоюсь о том, чтобы снова подвергнуть тебя опасности. Он сказал, что ты не простишь нас обоих, если я буду так думать, и он не позволит мне причинить тебе такую боль.

— Очко в пользу Далласа. — И хрупкого мира, который они заключили.

— Он был… прямолинеен. — Ноэль бросила юбки, которые держала в руках, на кровать и пожала плечами. — Эдвин… мой отец предложил помочь ему разобраться с человеком, который нанял снайпера, но только если Даллас отправит меня обратно. Я сделала свой выбор.

— Надеюсь, ты выбрала сказать своему папаше, чтобы он отвалил, и рассказать Далласу все, что ты знаешь о Гарете Вудсе.

— Более или менее. Думаю, теперь будет легче, когда Вудс пытался убить меня.

— Так здесь часто случается. — Неизбежный факт жизни в Секторах. Лекс взяла другую рубашку и начала ее складывать. — К Черту Джаспера. Я знаю, ты хочешь, чтобы он горел в аду, дорогая, но он тебе не нужен. У тебя есть работа, чернила. Твоя семья.

— Ты. — Ноэль обняла ее, отчаянно цепляясь за ее плечи. — Боже, Лекс. Мне нужно мое собственное пространство, но и ты мне все еще нужна.

Еще более душераздирающим, чем ощутимая боль ее слов, были слезы в голосе Ноэль.

— У тебя есть я. Я здесь, если я тебе нужна. Я никуда не уйду.

— Окей. Все нормально. — Ложь, и когда Ноэль подняла голову, слезы потекли по ее щекам так быстро, что она не успевала их вытирать. — Хорошо, что больно, правда? Значит, я чувствую.

— Да. — Лекс убрала волосы с влажного лица Ноэль. — Я знаю, что сейчас это не очень вовремя, но плохое напоминает нам, насколько хорошо все остальное. Нужно узнать и то, и другое.