Чтение онлайн

— Хочешь, чтобы я тебя трахнул?

Она хотела так много. Она хотела всего — и впервые по-настоящему поверила, что получит именно это. Все, чего она жаждала, все, в чем нуждалась. С колотящимся сердцем она смотрела, как он гладит член пальцами… и признание было чистой правдой:

— Я хочу тебя в себе.

Он поднял ее с кровати и прижал к стене.

— Когда я отмечу тебя… — Резкие слова оборвались, когда он вошел в нее одним долгим, сильным толчком. — Я хочу большего, чем твое горло. Я хочу, чтобы чернила покрыли твои плечи.

Прижав ее бедра к стене, он поднял руку и провел извилистую линию по ключице Ноэль вниз, к плечу.

Ее ноги обвивали его бедра, и длины цепей было достаточно, чтобы позволить ей обнять его. Ноэль царапала ногтями его кожу, отмечая его, пока ее тело пульсировало вокруг неумолимой стали его возбужденного члена.

— Возможно, тебе придется купить Эйсу другую картину.

Глаза Джаспера потемнели, зрачки расширились.

— Я что-нибудь придумаю. — Его пальцы скользнули по ее шее, дразня. — Вдоль спины, да?

От этой мысли она застонала.

— Только если ты хочешь трахнуть меня прямо в кресле Эйса.

Он обхватил ее зад и поднял выше.

— Может, мы сделаем это по очереди?

Ноэль хотела ответить, но новый угол проникновения был слишком острым, и ее мысли путались. Удовольствие снова нарастало, — сильное, то, что стерло бы все остальное, кроме потребности снять это напряжение, и она была совершенно беспомощна. Зажатая между ним и стеной, пойманная в его хватку, она даже не могла заставить себя сдвинуться, а только извивалась на его члене.

— Вот так. — Он двинул бедрами в коротком толчке, затем отошел от стены и вернулся к кровати. Он сел, а затем лег на спину, и Ноэль оказалась сверху. — Вот, что ты хочешь сделать, ты хочешь оседлать мой член.

Все еще задыхаясь, она вонзила ногти в свои же бедра и попыталась пошевелиться. Возможно, было бы легче, если бы она могла упереться руками в его грудь, но было что-то более пьянящее в том, чтобы контролировать себя — почти. Бархат и кожа сковывали ее движения, постоянно напоминая о его силе, даже когда она заявляла свои права, приподнимая бедра только для того, чтобы Джаспер мог войти в нее, глубоко и жестко, именно так, как она хотела.

Джаспер встретил ее движение стоном. Вместо того, чтобы направлять ее, подталкивая, он скользнул пальцами вверх по ее бедру, к горошинке клитора.

— Кончи для меня.

Ее бедра дернулись. Ритм сбился. Не так-то просто было вернуть ее обратно к краю, но он умел прикасаться к ней, мозолистые кончики его пальцев двигались грубо и быстро, создавая трение, и оно сотрясало ее волнами, которые становились все ближе и ближе друг к другу.

В мгновение ока она полностью потеряла контроль, насаживаясь на твердый член.

— Джас, — слетало с ее губ, снова и снова, с каждым разом все тише, но по мере того, как напряжение становилось все сильнее, его имя терялось, превращаясь в «да, да, да»…

Когда тело сжалось, бросая ее в блаженство освобождения, выговорить даже это слово оказалось выше ее сил.

Ноэль застонала — захныкала, зарычала, закричала — кончая так сильно, что кровь застучала у нее в ушах, и она едва услышала собственный голос.

Джаспер поднял ее, сжимая ее бедра и входя в нее. Это движение снова заставило ее взлететь вверх, прямо в другой оргазм, такой яростный и мощный, что он причинял боль. Его короткие ногти впились в ее кожу, вспышки боли пронзили ее, его руки царапали ее, как будто он пытался притянуть ее ближе.

— Ноэль. — Проклятие и молитва.

Джаспер выгнулся, его мышцы напряглись, когда он задрожал под ней, освобождаясь.

Когда он замер, она подалась вперед, и он подхватил ее и прижал к себе с такой нежностью, которой она у него не ожидала. Прижавшись ухом к его телу, она слышала сердцебиение, такое же быстрое и неистовое, как и ее собственное, закрыла глаза и погрузилась в умиротворение.

После долгих мгновений тишины, нарушаемой только их прерывистым дыханием, Джаспер заговорил.

— Я имел в виду именно это.

Ее мысли были настолько рассеянны, что потребовалось мгновение, чтобы понять. Но только мгновение. Она была там все время, кипела под ее кожей — правда, которая сделала все намного ярче и сильнее.

«Я люблю тебя такой».

Я люблю тебя…

Повернув голову, Ноэль прижалась губами к его груди.

— Я ничего не знаю о любви. Но я никогда не чувствовала… — она замолчала и подняла голову. — Я никогда ничего не чувствовала. Только с тобой.

— Тогда мне нужно многое тебе показать, не так ли?

Она попыталась приподняться, чтобы дотянуться до его губ, но ее руки все еще были в ловушке, и ей почему-то не хотелось освобождаться. Вместо этого она уткнулась носом ему в шею.

— Если любовь — это доверие и желание, и если это значит, что мне хорошо с тобой, то… я люблю тебя.

— Хорошо, — хрипло сказал Джаспер. Затем он целовал ее, нежно и долго. — Сколько тебе нужно времени, чтобы решиться на чернила?

— Ну, как перестанут дрожать колени, я готова.

Джаспер рассмеялся.

— Это займет немного больше времени, дорогая. Сначала мы должны спросить Далласа.

Это заставило ее нахмуриться, хотя она сомневалась, что он будет возражать.

— Он имеет право голоса?

— Это Четвертый сектор, — мягко напомнил ей Джаспер.

Конечно. По-видимому, Даллас имел право голоса во всем, что происходило, от политики до семьи. Хотя, может быть, ей не стоит обижаться на него за это, когда он явно принимает ответственность всерьез.

— Ладно. Итак, мы спросим Далласа. И что потом?

— Потом мы пойдем к Эйсу, он все сделает. И когда татуировки заживут, мы покажем их остальным членам банды.

— Вечеринка?

— Угу. Пусть все знают, что мы принадлежим друг другу. — Джаспер поднял ее голову и внимательно посмотрел на нее. — Ты хочешь, чтобы я сделал отметки?

Ее чернила на его коже. Ее метка, такая же постоянная и неоспоримая, как та, которую он поставит на ней.

— Да. Даже если мне придется заплатить Эйсу самой.

Усмешка.

— Нет. В этом случае, я думаю, он сделает это бесплатно.