Чтение онлайн

Уже через несколько минут я слышу, как открывается входная дверь, Лейла что-то кричит нам вслед, а потом, очевидно, увидев Мартэ, замолкает. Моей кожи касается прохладный воздух сентября, охлаждая разгоряченную плоть.

Приоткрыв дверцу машины, меня осторожно уложили на заднее сиденье автомобиля, и я вдохнула запах кожи. Поперхнулась, сдерживая позывы к рвоте, но не смогла сдержаться. Всё съеденное за день вырвалось из меня на серые сиденья богатой машины вместе с отхарканной кровью и слюной.

– Спокойно, спокойно, - слышу голос Мартэ, не раздраженный и не злой, а будто убаюкивающий. – Тихо.

Я застонала от внезапной боли, откашливаясь от крови, а Мартэ коротко сказал о чем-то слугам. Я уже не слышала, о чем они разговаривали, да и не хотела ничего знать.

Дверца машины, как новая тюремная камера, захлопнулась за мной, погрузив меня в полутьму салона.

Я закрыла глаза и тяжело задышала, стараясь, чтобы меня не вырвало вновь. Димитрий Мартэ забрался в машину через несколько долгих томительных минут.

– Вы же собирались поговорить с Кэйвано, - услышала я немного удивленный мужской незнакомый голос со стороны водительского сиденья.

– Он уехал из замка, - ответил Димитрий, - разговор, по всей видимости, придется отложить.

– Это же неотлагательное дело, насколько мне известно? – нахмурился незнакомец.

– Он сейчас, очевидно, не в настроении разговаривать, - глухо отозвался Мартэ.

– А это что это? – поинтересовался водитель, бросив быстрый взгляд на меня.
– Новая покупка?

– Что-то вроде того, - отозвался мой новый хозяин.

– Кэйвано продал рабыню? – изумился водитель, не веря услышанному. – Вот уж новость.

– Поехали, - бросил Мартэ. – Позже я всё выясню.

Водитель усмехнулся, но в его усмешке не было ни капли смеха. А потом автомобиль тронулся с места, унося меня прочь от Багрового мыса, от места моего возвышения и падения. От места, где осталась моя любовь. Поруганная и не произнесенная.

А еще через несколько минут я провалилась во тьму.

Очнулась от ощущения, что холодный воздух коснулся кожи, вынудив поежиться, а чьи-то крепкие руки приподняли меня, заключив в объятья.

– Боже, - воскликнул незнакомец, который был с Мартэ в машине, - кто же с ней это сделал?.. Кэйвано?!

– Ни слова больше, Лукас, - отрезал Димитрий. – Занеси ее в дом.

И в тот же миг мы двинулись с места. Едва вошли в дом, кто-то бросился к нам, бормоча что-то на ходу. А потом голос замер. Видимо, заметили меня.

– Господин Мартэ!.. – изумился женский голос. – Кто эта девушка?

– Обогреть, накормить, переодеть, залечить раны, - коротко бросал распоряжениями тот вместо ответа. – Живо! – а потом объяснил: - Я купил ее, Рослин. Она будет жить здесь.

Женщина могла лишь ахнуть. Интересно, кто это? Его жена? Дочь?.. Нет, нет, голос взрослой женщины.

Я не увидела, но почувствовала, как засуетились слуги вокруг меня. Такое движение из-за рабыни?..

– Неси ее в краевую комнату, Лукас, - приказал Мартэ, а сам двинулся в другую сторону.

Мне хотелось воспротивиться, почему-то я внутренне противилась тому, чтобы оставаться в комнате с кем-то еще, кроме Димитрия Мартэ. Рядом с ним я чувствовала себя такой... защищенной. Я знала, что за его спиной, как за каменной стеной, несмотря на то, что я всего лишь рабыня, а он мой хозяин. От него исходило тепло, уют, какой-то внутренний душевный свет. Или я просто сошла с ума? Он же дворянин, аристократ - и не может быть... добрым. Не с такими, как я. Или может? Я уже ничего не осознавала, а меня ловко, как пушинку, понесли прочь от нового хозяина. Если бы я и хотела протестовать, то не смогла бы, потому что тело совсем меня не слушалось, отдаваясь в каждой клеточке плоти тепой болью.

Я тихо застонала, когда некий Лукас, слуга Димитрия поднялся со мной по лестнице и, распахнув дверь, положил меня на кровать. Я даже не смогла пошевелиться, просто лежала, едва разлепив веки и взглянув на застывшего надо мной мужчину.

– Кто она такая? – спросил вдруг женский голос, и я заметила, что в комнату вошла невысокая женщина в простом темно-сером платье с перевязанным на поясе фартуком. – Новая рабыня?

– Похоже на то, - хмуро отозвался мужчина, продолжая смотреть на меня. Очень странным взглядом.

А я в свое время пыталась, в свою очередь, сквозь пелену рассмотреть его. Высокий, плотно сложенный, с темными волосами и носом с горбинкой. Лицо мрачное, а плотно сжатые губы и сведенные к переносице брови не придают облику серийного убийцы привлекательности. Дружелюбия от подобного экземпляра добиться будет очень сложно. Но разве меня это должно касаться?

– Димитрий не сказал точно, - подала голос женщина, - он купил ее у... Штефана Кэйвано?

Губы мужчины сжались еще плотнее.

– Что настолько странно, что с трудом верится, - бросил он и двинулся к двери.

– Кэйвано не продают своих рабов! – воскликнула женщина, которую Мартэ назвал Рослин.

– А этот... продал, - не оборачиваясь, сказал мужчина. – Темная история, - пробормотал он и скрылся.

Я увидела его удаляющуюся спину, но по-прежнему не произнесла ни слова. Женщина подошла ко мне ближе, рассматривая мое израненное лицо и тело в кровоподтеках.

– Что же ты сделала, девочка? – проговорила она, не требуя ответа и ни к кому явно не обращаясь.

Я не ответила, просто не смогла. А внутри меня, нарывая болью, кричала душа – полюбила зверя.

То, что происходило потом, я помню с трудом. Помню, как появились девушки-служанки, раздели меня, пытаясь не причинить боль, а все время постанывала не в силах сдержаться. Обмыв, они переодели меня в простое хлопчатобумажное платье и перевязали раны и наложили примочки. Аккуратно и бережно, стараясь лишний раз не вызвать во мне боль. Приказ Димитрия Мартэ? А с каких это пор господа заботятся о том, чтобы их раб не испытывал боли?