Чтение онлайн

То, как он поступил со своей служанкой, не выходило из головы. Ни на мгновение за те дни, что я была в его доме. Каждый миг, проведенный здесь, каким бы делом, по приказу хозяина, я не была занята, я вновь и вновь мыслями возвращалась в свой первый день в роли рабыни.

Не забывалось и то, что я получила за свое упрямство. Не забылось даже тогда, когда я уже перестала принадлежать Михаэлю, перейдя в руки другого тирана. За одной пыткой следовала другая, я уже потеряла им счет. Но тот самый первый день я запомнила на всю жизнь.

Когда я приехала в дом Михаэля и стала свидетельницей его насилия над своими рабами, меня избили так сильно, что я еще в течение пяти дней после этого не могла перевернуться с одного бока на другой, не чувствуя разъедающей тело боли.

Пять ударов плетью.

Когда услышала из его уст приговор, мне показалось, что я ослышалась, или что это просто такая шутка, подлая и жестокая, но все же шутка. Ведь не может происходить всего этот беспредел на самом деле?! Если исключать вероятность того, что я сплю, а я уже давно ее исключила, то немыслимости происходящего и подобной жестокости быть просто не могло! Не со мной.

Не здесь, в цивилизованном, закованном в рамки приличий и условностей мире!

Но кто сказал, что тот мир, в котором я оказалась против воли, принимал все эти правила и условности?!

Кто сказал, что этот мир был цивилизованным?!

Здесь балом правили жестокость, безжалостность, равнодушие, бездушие и апатия, как мне и говорила Мария. За неподчинение, как она меня и предупреждала, мне пришлось заплатить.

Не единожды в доме Михаэля. И много раз уже после того, как меня продали другому хозяину.

Когда Стелла, придерживая за руки, вывела меня из зала, в котором состоялось насилие над молодой светловолосой девушкой, ноги меня почти не слушались, и я заставляла себя идти вперед. Перед глазами стоял белесый туман, а тело до сих пор дрожало от пережитого потрясения и шока.

Во мне бились отчаяние и первобытный страх, смешанный с тревогой и болью. Все тело дрожало, холод проник под кожу, пронзая стрелами сердцевину моего существа. А впереди... неизвестность, пугающая темнота и страх, более сильный и глубокий, чем я испытывала ранее.

– Это он еще сжалился над тобой, - тихо проговорила Стелла, когда мы, проскользнув вдоль коридора, двинулись по крутой каменной лестнице в подвальное помещение.
– Пять ударов это почти ничто. Наталия сегодня получила десять.

Если это и было утешение, то меня оно ничуть не утешило. Пять ударов - это ничто?! Получила десять?! Я истерически рассмеялась.

Да как можно всерьез рассуждать о подобных мерзостях с холодным равнодушием и тихой апатией?!

Я почувствовала тошноту и головокружение. А девушка-рабыня лишь сильнее стиснула мой локоть.

– Вижу, что тебе смешно, - с обидой в голосе пробормотала она.
– Посмотрим, как ты будешь смеяться после того, как Найт с тобой закончит, - жестко выдала она, толкая меня вперед.

Внутри у меня все похолодело. Перед глазами возникла картина насилия светловолосой служанки в зале приемов. Словно заледенев, я застыла на месте и, вцепившись в руку Стеллы мертвой хваткой, заглянула ей в глаза.

– Меня… - проговорила я, запинаясь.
– Меня изнасилуют?
– в горле встал комок боли.
– Как и ту девушку?

– Нет, - коротко бросила Стелла, дернув меня за руку.
– Такого приказа не было.

Облегчение, которого я ждала, не окатило меня теплой волной, и я на ватных ногах направилась за служанкой с колотящимся в груди сердцем и свинцовой тяжестью в груди.

– А за что ее?..
– тихо осмелилась спросить я.
– Ту девушку?

– Она не угодила Михаэлю.

– Чем?

Стелла пристально посмотрела на меня, прожигая взглядом, словно рентгеном.

– Тебя, действительно, интересуют подробности?
– напрямик спросила она.
– Она не удовлетворила его в постели.

Я шумно выдохнула, на сердце вмиг потяжелело. Дыхание сбилось, пульс учащенно забился в висках.

А потом… Спуск по темной, мрачной лестнице в подвальное помещение. Сырые стены, сжимавшиеся вокруг меня плотным кольцом. Надвигающаяся на меня темнота с единственным лучиком света от зажженной свечи в полупустой коморке, где пахло землей и плесенью. А в центре этого хаоса - мой палач.

Казалось, пытка продолжалась вечно. Меня не просто били, из меня будто испускали дух. Наказывали. Только в тот миг я в полной мере поняла значение этого слова. Наказать – вот что это значило.

И когда меня, наконец, развязали, я бессильной куклой упала на пол и потеряла сознание.

Очнулась я в крохотной комнатушке, холодной и сырой, с одним-единственным окном под потолком. Лежала на старой скрипящей кушетке, подушка вытрепана, представляет собой лишь комок перьев, вместо одеяла легкая простынка. Боль от ударов отдавалась во всем теле, и я поморщилась, когда перевернулась на спину, а потом попыталась сесть на кушетке.

Осмотревшись, я поджала губы и, подтянув к себе колени, съежилась, зажмурившись от боли и обиды.

Как долго я так пролежала, не знаю. Помню лишь, как звякнули ключи, как заскрежетал засов на двери, и как сквозь образовавшуюся в дверном проеме щель, выглядывает фигурка Стеллы.

Это была она, я не сомневалась. Но на то, чтобы позвать ее, окликнуть по имени, у меня не было сил.

– Каролла? – позвала она меня, ступая в полутьму моей темницы. – Ты не спишь?

Можно было бы и усмехнуться, но мои губы иронически скривились. Разве возможно здесь заснуть?!

– Нет.

Она сделала еще несколько шагов ко мне, остановившись около кушетки и взирая на меня сверху вниз.

– Вставай, - проговорила она безразлично. – Хозяин просит тебя к себе.

Я вздрогнула. Все тело задрожало.

– Я не пойду, - замотала я головой в разные стороны, сдерживая трясущиеся внутри меня слезы.