Чтение онлайн

– Хотите знать, как я это сделал?
– заговорил он наконец, запинаясь и заранее зная, что избрал неверную так-тику, что ему не в чем оправдываться, но все равно ощущая себя виноватым.
– Как заставил его за... как начался пожар?

– Было бы любопытно выслушать твою версию, - поощрительно кивнул бард.

Зажмурив глаза, Трэвис вновь увидел перед собой искаженное безумием лицо старого лорда и костлявые руки со скрюченными пальцами, вздымающиеся к небу из охватившего его пламени. Он открыл глаза и уныло покачал головой.

– Не знаю, Фолкен. Честное слово! Сам не понимаю, как у меня получилось.

– А я понимаю.

Они обернулись. Мелия как раз закончила заплетать в косу свои роскошные иссиня-черные волосы. Ловко свернув ее, она уложила волосы на затылке в подобие короны и заколола их шпилькой. И только потом заговорила снова, почему-то обращаясь к одному Фолкену и совершенно игнорируя Трэвиса:

– Помнишь момент, когда мы только вышли из комнаты для гостей в доме Себариса? Так вот, я слышала, что он произнес!

– И что же он произнес?

– Имя руны огня.

Бард вполголоса выругался.

– Трэвис произнес имя руны? Но как он сумел? Даже подмастерьям Серой башни требуется не меньше года, чтобы выучить самые простейшие руны!

– Врожденный талант?
– предположила Мелия, сверкнув очами.

Фолкен пренебрежительно фыркнул.

– Врожденный талант - это сказка, выдуманная рунными мастерами для подмастерьев, чтобы те не лоботрясничали и побольше занимались, веря, что когда-нибудь он может проснуться и в них.

– Но ты ведь сам видел результат - так же, как и я. Бард пробурчал что-то неразборчивое и задумался.

– Заодно вспомни, что произошло в Кельсиоре с разбитой связанной руной, - посоветовала Мелия.
– Чем другим, скажи на милость, можно объяснить оба случая?

Фолкен воспринял ее слова без энтузиазма, но возражений у него не нашлось. Помолчав немного, он спросил:

– Ну и что прикажешь теперь с ним делать?

– Пока не знаю. Но думаю, не помешает, если ты кое-что расскажешь ему о рунах, пока он ненароком не спалил нас всех вместе, да и себя заодно.

Трэвис поморщился. Опять эти двое взялись за свое, в очередной раз решая при нем его судьбу, но при этом обращая на него не больше внимания, чем на пустое место. Он возмущенно откашлялся. Это сработало: Фолкен и Мелия наконец-то заметили его присутствие. Трэвис посмотрел на них, открыл рот и тут же увял, мгновенно определив по их лицам, что протестовать бесполезно. Он снова ссутулился, запахнул плащ и осведомился смиренным тоном:

– Когда приступаем к занятиям?

Губы барда растянулись в волчьей ухмылке.

– Прямо сейчас, если ты больше ничем не занят.

Несмотря на позднюю осень, на окружающих талатрин златолистниках еще сохранились крупные перистые золотисто-зеленые листья, за которые те и получили свое название. Трэвис и Фолкен отошли в сторону и уселись под сенью одного из древних деревьев. Бард пристально посмотрел на спутника. Выцветшие голубые глаза сверкнули сталью.

– Прежде чем мы начнем, Трэвис, - произнес он негромко, - я должен выяснить одну вещь. Откуда ты знаешь руну огня?

– Понятия не имею. Клянусь, я и не подозревал, что знаю ее!

Поймав недоверчивый взгляд Фолкена, Трэвис собрался с духом и, торопясь и перескакивая с одного на другое, выложил все как на духу: о прозвучавшем в голове голосе, когда он коснулся разбитой руны, найденной бардом в ущелье Теней, и таком же голосе, требовавшем "вспомнить Слово", когда Себарис душил его на полу коридора сгоревшей усадьбы. Единственное, о чем он умолчал, это о том, что в обоих случаях таинственный голос имел поразительное сходство с голосом его покойного друга Джека Грейстоуна.

Выслушав несколько сумбурный и бессвязный рассказ Трэвиса, бард почесал заросший щетиной подбородок.

– Честно признаться, в рунах я разбираюсь слабовато, - признался он. Все мои познания не составят и десятой доли того, что известно рунным мастерам Серой башни, а те, в свою очередь, выглядят жалкими подмастерьями по сравнению с рунными магами былых времен. Я не могу сказать, что за голос говорил с тобой, но за годы странствий кое-чего поднабрался. Достаточно, во всяком случае, чтобы научить тебя не причинять вреда ни себе, ни окружающим, если он вдруг снова прорежется у тебя в башке.

Разгладив рукой в черной перчатке землю между корнями, Фолкен пальцем вывел на ней незнакомый символ:

– Это изображение руны огня, - пояснил он.
– А произносится она так: "Кронд".

Трэвис наклонился, чтобы получше разглядеть три сходящиеся линии. Символ в точности повторял изображение на разбитой руне, которой он коснулся в заброшенной башне Кельсиора.

– Произнося имя руны, ты призываешь заключенную в ней мощь, продолжал урок бард.
– В данном случае - это мощь огня. А что из этого проистекает, ты, полагаю, забудешь не скоро.

Трэвис содрогнулся. Внезапно он встрепенулся и в растерянности посмотрел на Фолкена.

– Постой, как же так? Ведь ты сам только что произнес это слово! Почему же ничего не случилось?

– Молодец, быстро соображаешь, - похвалил бард.
– А теперь заткни рот и слушай меня внимательно.

Больше Трэвис не прерывал "учителя", тем более что рассказывал тот действительно потрясающие вещи.

– Будь одного этого довольно для извлечения скрытой в рунах силы, отпала бы нужда в Серой башне, а любой неграмотный крестьянин сравнялся бы могуществом с величайшими магами прошлого. К счастью, все не так просто. Хотя рунное мастерство изрядно подзабыто и давно вышло из моды, настоящие рунные маги встречаются до сих пор, правда, крайне редко. Чтобы освободить таящуюся в руне мощь, необходимо не только назвать вслух ее имя, но и определенным образом сконцентрировать волю. Произнести слово может любой дурак, а вот правильно сфокусировать мысленное усилие несравненно сложнее. Как правило, подготовка рунного мастера требует долгих лет, если не десятилетий, неустанного обучения и практики. Для большинства людей, добавил он, покосившись на Трэвиса.

Тот смущенно заерзал под насмешливым взглядом Фолкена, но язык по-прежнему держал за зубами.

– Мне доводилось слышать истории о подмастерьях, открывавших руны, находившиеся далеко за пределами их возможностей, - продолжал бард. Однако все описанные случаи происходили в исключительных обстоятельствах в минуту смертельной опасности, например. Скорее всего с тобой тоже произошло нечто в этом роде. Ты попал в переплет и так напугался, что бессознательно воспользовался руной огня. А это означает, что ты должен научиться контролировать свои порывы, иначе в следующий раз может пострадать кто-то из нас или даже ты сам.