Чтение онлайн

Взяв подносы с едой, они сели за пластиковый столик у окна. Во второй половине дня стало жарко. Женщины оделись в летние платья без рукавов, мужчины, сняв пиджаки, набросили их на плечи и подвернули рукава рубашек.

— Ну, как твой Дэймон? — спросил Бэнкс.

— Мы решили не встречаться до окончания экзаменов.

По тону, которым Трейси ответила на вопрос, Бэнкс понял, что в их отношениях что-то произошло. Поссорились? С этим немногословным Дэймоном, который без спросу увез ее в Париж в прошлом ноябре? Тогда Бэнксу следовало заниматься собственной дочерью, вместо того чтобы охотиться за взбалмошной дочкой главного констебля Риддла. Он не собирался вызнавать у нее подробности: если захочет, сама все расскажет, когда найдет нужным. Да и заставить ее рассказать он бы не смог: Трейси всегда ревностно охраняла свои права на личную жизнь и могла проявить унаследованное от него упрямство, если бы дело дошло до обсуждения ее чувств. Он впился зубами в свой бигмак, соус потек по подбородку, он стер его салфеткой. Трейси уже наполовину расправилась со своим гамбургером и теперь принялась за картошку, коробка с которой быстро пустела.

— Как жаль, что мы так редко видимся в последнее время, — сказал Бэнкс. — Я очень занят.

— «История моей жизни», [17] — глядя на него, усмехнулась Трейси.

— Да, к сожалению.

Она накрыла своей ладонью его руку:

— Я шучу, папа. Мне не на что жаловаться.

— Да нет, у тебя много причин для жалоб, но ты правильно поступаешь, что не хнычешь. Ну, с Дэймоном понятно, а как ты живешь?

— У меня все нормально. Учусь изо всех сил. Многие говорят, что второй курс даже тяжелее последнего.

— Что собираешься делать летом?

— Может быть, снова поеду во Францию. У родителей Шарлотты есть коттедж в Дордони, но они собираются в Америку и сказали, что Шарлотта, если захочет, может взять с собой подруг.

— Повезло.

Трейси доела свой бигмак и теперь потягивала коку через трубочку, глядя в упор на Бэнкса.

— Папа, ты выглядишь усталым, — сказала она.

— Знаю.

— Все из-за работы?

— Да. Слишком много обязанностей. Плохо сплю. Не уверен, подхожу ли я для такой работы.

— А я убеждена, прекрасно подходишь.

— Хорошо, хоть ты в меня веришь. А вот я сам… Я никогда прежде не руководил таким серьезным расследованием, и теперь не знаю, захочу ли попробовать еще раз.

— Но ты же взял его, — возразила Трейси, — этого убийцу, Хамелеона.

— Да, но…

— Я тебя поздравляю. Я верила, что так и будет.

— Да я-то, в общем, и ни при чем. Дело выглядит как цепочка случайностей.

— Ну и что? Главное — результат.

— Это верно.

— Послушай, пап, я понимаю, почему мы не видимся. Ты очень занят, да, но есть и другая причина?

Бэнкс отложил недоеденный гамбургер и принялся за картошку:

— Что ты имеешь в виду?

— Ты прекрасно сам знаешь. Наверняка, как всегда, винишь себя за то, что случилось с этими девушками.

— Дело не в этом.

— Держу пари, что ты все время думал, что, если расслабишься, отвлечешься, он может убить еще одну молодую женщину, такую, как я.Разве я не права?

Бэнкс мысленно поаплодировал дочери за то, что она так точно определила причину его усталости. А ведь она блондинка!

— Права. — Он кивнул в знак согласия. — Но не на сто процентов. Не на все сто. Прости, я не хочу говорить об этом. Тем более за обедом. К тому же с тобой.

— По-моему, ты путаешь меня с кем-то. Папа! Я не репортер, мне не нужны сенсации. Я беспокоюсь о тебе. Ты все слишком близко принимаешь к сердцу.

— Да, путаю, — с улыбкой ушел от ответа Бэнкс, — разговариваю вроде с дочерью, а слышу речи жены, которая постоянно чем-то недовольна.

Не успев закончить фразу, он уже пожалел о том, что сказал. Снова между ними возник призрак Сандры. Трейси, так же как и Брайан, старалась держать нейтралитет при разрыве родителей, и то, что дочь хорошо ладила с Шоном, новым спутником жизни Сандры, Бэнкс воспринимал болезненно, хотя никогда не говорил ей об этом.

— Ты в последнее время общался с мамой? — спросила Трейси, пропустив мимо ушей его критическое замечание.

— Ты же знаешь, что нет.

Трейси, отпив коки, нахмурилась, точно как мать, и, повернув голову, стала смотреть в окно.

— А что? — спросил Бэнкс, насторожившись от внезапной перемены в настроении дочери. — Случилось что-то?

— Я была у них на Пасху.

— Знаю. Мама говорила что-нибудь обо мне? — Бэнкс понимал, что он затянул с разводом. Ему казалось, что она слишком торопится, а он не был расположен спешить, поскольку не видел для этого причины. Сандра хотела выйти замуж за Шона, чтобы узаконить их отношения. Ничего, подождут.

— Да нет, дело не в этом, — ответила Трейси.

— Что тогда?

— Ты действительно ничего не знаешь?

— Если бы знал, не спрашивал бы.

— О черт! — Трейси закусила губу. — Угораздило же меня впутаться в это дело. Почему именно я?

— Потому что ты начала этот разговор. И не злись. Давай, выкладывай, что случилось.

Трейси посмотрела на пустую коробку из-под картошки и вздохнула:

— Ладно. Она просила тебе не говорить, но ты все равно узнаешь. Запомни, ты сам попросил меня рассказать…

— Трейси!

— Ну хорошо, хорошо. Мама беременна. Уже на четвертом месяце. Она носит ребенка Шона.

Когда Бэнкс выходил из палаты Люси Пэйн, Энни Кэббот уже шла по больничному коридору на встречу с доктором Могабе. Ей требовалось проверить и уточнить медицинские подробности, касающиеся травм Терри Пэйна, поскольку показания констебля Тейлор ее не удовлетворили. Пэйн был еще жив, поэтому Энни не могла изучить отчет о вскрытии. Правда, если принять во внимание злодеяния, им совершенные, — а улики доказывали, что именно он и был насильником и убийцей, — то произвести его вскрытие сейчас, когда он был еще жив, казалось Энни не столь уж плохой мыслью.

— Войдите, — раздался из-за двери голос доктора Могабе.

Энни вошла. Кабинет был небольшой, но удобный для работы: шкафы с книгами и печатными материалами по медицине, стеллажи с папками и обязательный компьютер — в данном случае ноутбук — на письменном столе. По стенам развешаны различные медицинские дипломы и грамоты. На столе — фотография в бронзовой рамке. Семейная, решила Энни. Рядом с ней не стоял череп, а из шкафа не выглядывал скелет.

Доктор Могабе был ниже ростом, чем Энни почему-то представила по голосу. Лоснящаяся, фиолетово-черная кожа, густые, курчавые, коротко стриженные седые волосы. Руки маленькие, но пальцы длинные, тонкие — пальцы нейрохирурга, мелькнула мысль у Энни. Когда она представила их погруженными в ткань мозга, ощутила желудочный спазм. Пусть лучше это будут пальцы пианиста, решила она. Так вроде полегче. Или пальцы художника — как у ее отца.