Чтение онлайн

— Так она и сейчас там?

— Насколько я знаю, да. Местная полиция по нашей просьбе держит ее под наблюдением. Да и куда она может деться?

— Значит, я прекращаю работу? — спросила Дженни.

— Да нет же, — возразил Бэнкс. — Расследование не закончено.

Отключив трубку, Дженни вновь посмотрела в зеркало заднего вида. Тот самый голубой «ситроен», соблюдая дистанцию и пропустив впереди себя три или четыре машины, двигался вслед за ней; теперь у нее не осталось ни тени сомнения в том, что эта машина ее преследует.

— Энни, у тебя никогда не возникало мысли завести ребенка?

Бэнкс почувствовал, как она напряглась. Они лежали в постели, только что разомкнув объятия, и еще пребывали в сладком тумане близости и в тишине, которую нарушали лишь едва слышимое журчание водопада в саду, изредка доносящийся из леса зов ночного животного да тихая мелодия «Недели в астрале» Вана Моррисона из установленной на нижнем этаже стереосистемы.

— Да не знаю… по крайней мере не сейчас. А в чем дело? — Энни замолчала. Она слегка расслабилась, ее горячее тело вновь прильнуло к нему, и она спросила: — Почему ты заговорил об этом?

— Не знаю. Просто пришло в голову. Это расследование, несчастные дети в семействах Мюррей и Годвин, все эти пропавшие девушки, у которых уже никогда не будет детей. Да и муж и жена Рей, беременность Виктории…

Сандра, подумал он, но вспомнил, что еще не сказал Энни об этом.

— Не могу сказать, что горю желанием.

— И никогда не захочешь?

— Передумаю, наверное, когда почувствую, что меня одолевает инстинкт материнства, не знаю. А может, мое детство меня останавливает… В общем, время пока не пришло.

— А что тебе не нравится в твоем детстве?

— Мама умерла совсем молодой, мы с отцом жили в коммуне художников.

— Но ты же говорила, что была вполне счастлива.

— Была.

Энни села и потянулась за бокалом вина, который она, перед тем как лечь, поставила на прикроватный столик. Ее небольшие груди четко вырисовывались в тусклом свете, ровная гладкая кожа обтягивала изящные холмики с коричневыми ореолами и изящными сосками.

— Тогда почему?

— Господи, Алан, неужели ты не понимаешь, что не каждая женщина посвящает жизнь воспроизводству и не всякая рефлексирует по поводу, почему она не хочет этим заниматься. А я, как ты знаешь, обычная женщина, без каких-либо отклонений.

— Ну да. Извини. — Бэнкс выпил вина и снова опустил голову на подушку. — Просто мне… недавно сообщили новость, которая стала для меня шоком…

— О чем ты?

— Сандра беременна.

Вот он и сказал ей. Бэнкс не понимал, почему это так трудно ему далось, к тому же сразу почувствовал, что не надо было ничего говорить. Почему эту новость он обрушил на Дженни как только узнал, а Энни рассказал намного позже? Правда, Дженни была знакома с Сандрой, но дело конечно же не только в этом. Энни, казалось, совершенно не интересовали интимные подробности жизни Бэнкса, и она нередко давала ему понять, что ей в тягость его переживания. Но он ничего не мог с собой поделать. После разрыва с Сандрой он стал более замкнутым, часто задумывался о прежних временах и не видел большого смысла в том, чтобы сближаться с человеком, если тот не желает разделить с ним тяжесть прошедших лет.

Поначалу Энни никак не отреагировала на сообщенную новость, но потом спросила:

— А почему ты не сказал мне об этом раньше?

— Я не знал.

— Кто сообщил?

— Мы встречались с Трейси, обедали в Лидсе.

— Сама Сандра ничего не говорила?

— Ты же знаешь, мы практически не общаемся.

— Да, но я не думала… в таком случае…

Бэнкс почесал щеку:

— Это лишний раз доказывает, насколько мы стали далеки.

— Тебя, похоже, это ошеломило, Алан.

— Да нет. Даже вообще не ошеломило…

— Расстроило?

— Что-то вроде того.

— Почему?

— Да сама мысль, что у Трейси и Брайана появится маленький брат или сестра…

— Что ты замолчал?

— Задумался, — ответил Бэнкс, поворачиваясь к ней. — Понимаешь, я и думать об этом перестал, мне казалось, вовсе забыл, но все вернулось…

— О чем ты?

— У Сандры был выкидыш.

— Когда?

— Давно, мы тогда жили в Лондоне. Дети были маленькими, даже и не поняли, что произошло. Я тогда работал под прикрытием в наркоотделе. Ты знаешь, что это за работа: неделями не появляешься дома, даже позвонить нельзя, а начальство удосужилось поставить меня в известность только через два дня.

Энни кивнула. Она через это тоже прошла.

— Так как это случилось?

— Кто ж знает? Дети были в школе. У нее началось кровотечение. Слава богу, соседи помогли, а так, кто знает, чем все могло бы закончиться.

— Винишь себя за то, что тебя не было рядом?

— Она же могла умереть, Энни. И мы потеряли ребенка. Все было бы иначе, будь я нормальным мужем. Сандра выполняла по дому всю работу, поднимала тяжести, ходила в магазин… Она меняла перегоревшую лампочку, когда почувствовала себя плохо. Она же могла упасть и… Да что говорить! — Бэнкс потянулся за сигаретами. Обычно ради Энни он не позволял себе курить в постели, но сейчас, чувствуя неодолимую потребность, спросил: — Ты не против?

— Да кури. — Энни сделала еще глоток. — Спасибо, хоть попросил разрешения.

Бэнкс прикурил, дым медленно поплыл к полуоткрытому окну.

— Я виноват. Но этим дело не ограничилось. Я работал на улицах среди наркоманов, пытался нащупать их связи с наркоторговцами. Среди детей, сбежавших из дома, обкуренных, обдолбанных, часто ничего не соображающих… Некоторым было по десять-одиннадцать лет. Многие не могли назвать даже своего имени. Может, ты помнишь, в то время процент заболевших СПИДом резко пошел вверх. Все знали, что вирус передается через кровь при незащищенном сексе — в основном анальном — и при пользовании одним шприцем. Всех обуял страх: какой-нибудь мелкий дилер из вредности или в отместку мог ткнуть вас грязной иглой, слюна наркомана могла попасть вам на руку и, если там была ссадина, появлялась реальная возможность подхватить СПИД.

— Не понимаю, к чему ты это рассказываешь, Алан, я тогда еще не работала в полиции. Не улавливаю связи. Как это повлияло на то, что у Сандры случился выкидыш?

Бэнкс, перед тем как ответить, сделал несколько глубоких затяжек и, почувствовав, как дым обжигает ему бронхи, в очередной раз подумал, что надо бы бросить курить.

— Да никак, я просто пытаюсь описать свою тогдашнюю жизнь. Мне было тридцать с небольшим, у меня была жена и двое детей, и я проводил свои дни в грязи, в обществе опустившихся людей. Трейси и Брайан, возможно, и не узнали бы отца, повстречай они меня на улице. Дети, которых я видел, были либо мертвые, либо умирающие. Я был всего лишь копом, а не сотрудником социальной службы, но пытался хоть чем-то помочь, если мне казалось, что есть хоть малейшая возможность спасти ребенка, вернуть его домой… но моя работа заключалась не в этом. Мое дело было добывать информацию, которая сможет вывести на крупных дельцов.

— И что?

— Я рассказываю, чтобы ты поняла, как это действует на человека, деформирует психику, меняет жизненную позицию. Так вот, я почувствовал, после того как узнал, что Сандра в порядке, но у нее был выкидыш…

— Облегчение? — предположила Энни.

Бэнкс пристально посмотрел на нее:

— Как ты догадалась?

Она едва заметно улыбнулась:

— Здравый смысл подсказал. Будь я на твоем месте, я почувствовала бы то же самое.

Бэнкс загасил сигарету. Он испытал разочарование: его великое откровение оказалось таким явным и само собой разумеющимся для Энни. Он подержал во рту глоток красного вина, чтобы смыть привкус табачного дыма. Ван Моррисон, проглатывая слова, распевал «Мадам Джордж». В лесу протяжно завыл кот, может, тот самый, что временами наведывался к нему за молоком.