За хлебом
Шрифт:
Обрадованный возвращением, хотя бы частичным, памяти, он хотел было пойти к Лидии Ивановне, поговорить, попробовать повторить «гляделки», но вдруг подумал, что ее могли просто подослать. Возможно, старуха умеет читать мысли или подсовывать ложные воспоминания. Нет, лучше держаться от нее подальше. В принципе, она для его не опасна, главное — не смотреть ей в глаза.
Мужчина опустил голову и быстро прошел мимо старух, глядя себе под ноги. Немного замешкавшись у двери, вытаскивая из кармана и прикладывая электронный ключ к домофону, ощутил, как две пары глаз прожигают ему спину. Наконец, он вошел в подъезд и не выдержал, оглянулся и, стараясь не смотреть бабкам в глаза, успел показать им язык, пока автоматический доводчик не закрыл дверь.
Войдя в квартиру, мужчина закрыл дверь на два замка, прошел на кухню, сбросил с плеч рюкзак и обессиленно опустился на табурет. Он был совершенно вымотан. Болел отбитый бок, ныл порез на ноге, и кровь из ранки просочилась сквозь штанину. Надо бы ранку промыть и заклеить пластырем, потом разобрать рюкзак и выпить чаю с бутербродом. Вдруг мужчина резко вскочил и начал рыться в рюкзаке, вытаскивая из него чудом уцелевшие банки, мятые пачки чая, пакет с переломанными спагетти. Потом опустился на пол и страшно завыл.
— Все деградирует, — сказала Лидия Ивановна с грустью в голосе, проводив мужчину взглядом. — Печально, печально. Такой способный мальчик был, у меня в классе учился. Ну кто бы мог подумать…
— Это он после пропажи сестры кукухой поехал, — начала было собеседница, но Лидия Ивановна ее оборвала.
— Мария Петровна, — произнесла она укоризненно. — Ну что за жаргон!
— А чо такого я сказала? — обиделась та. — А как еще сказать?
— Можно по-разному сказать, например, сошел с ума.
— Ну хорошо, сошел с ума, — буркнула Мария Петровна. — А вы знаете, что он пытался даже одну женщину из той деревни, где они с компанией отдыхали, убить?
— Нет, — удивилась Лидия Ивановна, — этого я не знала.
— Вот, — оживившись начала Мария Петровна, — ему втемяшилось в голову, что в пропаже Лики виновата баба одна из местных. Она там колдуньей слыла.
— О, Боже, — вздохнула собеседница. — Ну что же люди такие суеверные! Двадцать первый век на дворе!
— Даже дело на него хотели завести, — продолжила Мария Петровна, — но та баба сказала, что ничего не было, всем все показалось. Поругались просто сильно. Но он странный стал после того. Пока родители живы были, еще держался, а как померли, так и совсем с катушек слетел. Банками из окна швыряться стал.
Она поджала губы, вспоминая, как консервная банка пролетела в нескольких сантиметрах от ее головы и ударилась об асфальт, расплескав содержимое. Лидия Ивановна хотела что-то сказать, но тут раздался надрывный крик. Женщины вздрогнули, одновременно подняли головы и посмотрели вверх.
— Да что же это такое! — Мария Петровна перекрестилась.
— Это Эдик? — то ли спросила, то ли констатировала Лидия Ивановна.
— Он, кто ж еще, — подтвердила собеседница.
А Эдик Давтян сидел на полу и обреченно выл. Он забыл купить хлеб.