Чтение онлайн

– Familiarusgadicus – фамильяр обыкновенный, кот Матвей Фомич. Можно просто Матвей, – разрешил неофициальное обращение.

– Мотя, значит, – ещё более упростила Лукерья и, не услышав ни согласия, ни возражения, продолжила. – И чей ты фамильяр?

– Как чей? Твой, конечно, – с удивлением проговорил Мотя. – Разве не понятно?

– А, ну, да-а-а. Уж коли я баба Яга, тогда, значит, мой. Это выходит, что ты и есть обещанный помощник?

– Да, твой персональный помощник, – проговорил Мотя и направился к остывшей оладье. – Только ты не баба Яга, а травница, лекарь и целительница, – промурчал себе под нос, но Лукерья расслышала.

– Какая ещё целительница? Целители, вроде как, магией исцеляют, без лечебных средств. А у меня откуда магия-то возьмётся? У нас на Земле её нет. А, может, и есть, только не всем это ведомо? – задумалась Лукерья о наличии магии на Земле. – А и впрямь, лечат же экстрасенсы как-то без лекарств, только руками водят?

– Во-о-от, – донеслось из-под стола, где Матвей, наконец, смог насладиться оладышком. – Сама же и ответила.

– Так я не экстрасенс. Не водилось за мной таких способностей.

– Спали твои способности, – вышел из-под стола Матвей.

– Ба, с кем ты разговариваешь? – удивился вошедший с молоком Тимур. – Егорка, вон, на улице, – поставил горшок на стол.

– Со мной, – важно сообщил кот.

Тимур, аж, отпрыгнул от него, вытаращившись в испуге на кота. Хорошо, что горшок поставил, а то бы не удержал в руках.

– Ба, говорящий кот, – дрожащим голосом проговорил Тимур, показывая пальцем на Матвея.

– Тимур, знакомься – Матвей Фомич, Familiarusgadicus – фамильяр обыкновенный, – успокаивающе приобняв внука, представила ему фамильяра. – Это мой фамильяр, уж, коли, я – Яга.

– Ты не Яга! – встопорщился от возмущения Матвей. – Говорю же – ты целительница, маг!

– Ба, ты магиня, да? Здорово! – восторженно воскликнул Тимур.

– Не магиня, а маг, – поправил фамильяр. – Маг женского рода не имеет, как врач, доктор, лекарь, – менторским тоном произнёс Матвей. – Вы же не говорите: лекариня, врачиня, докториня, – в голосе фамильяра явственно прозвучал сарказм.

– Ладно, я всё понял, – примиряюще проговорил Тимур. – На, вот, молочка парного попей, фамильярус гадикус Мотя.

Матвей фыркнул, но промолчал. «Что с них возьмёшь, с людей? Всё на свой лад норовят. Ну, и ладно. Приняли, вылечили, кормят. Хозяйка хорошая, умная, но совсем неграмотная. Учить и учить её придётся».

Тимур налил в плошку молока коту, прошёл к умывальнику. Вошёл Егорушка и тоже прошагал к умывальнику.

Завтракали тёплыми оладьями с медовой ежевикой и запивали травяным отваром. А потом всё это запили свежим козьим молоком.

После завтрака у Лукерьи был первый выход за пределы придомовой территории.

– Ба, ты только штаны надень, – заботливо присоветовал Тимур.

– Да ну, зачем? – отмахнулась Лукерья. – Жарко же.

– Ага, бабуля, ты же дома за малиной и грибами в штанах ходила, – поддержал брата Егорушка.

– Так, мошка, комарьё да слепни заедают, а здесь-то нет кровососов.

Уж больно не хотела Лукерья кожаные штаны надевать, а других не было.

– Это на нашей поляне, а там, за её границей, всяких летающих вражин полно, – толковал Тимур. – Поляну с нами магия защищает.

Пришлось Лукерье смириться и надеть штаны. «А, ничего так! Мягкие, удобные», – одобрила Лукерья. «Я, пожалуй, юбку не буду надевать, чтоб не путаться по траве да кустам», – приняла решение. – «А фартук-то надо взять. Может, что дельное попадётся».

– Ой! В сундуке же горшочек с мазью видела, – вспомнила вслух. – На ней какое-то насекомое изображено.

Лукерья полезла в сундук и достала полулитровый горшочек с крышкой. На приклеенной с боку бумажке красовался комар.

– Вот, ребятки, лицо намажьте, – велела внукам, нанося себе на лоб полосу двумя пальцами. – Да не увлекайтесь, только по лбу да щекам проведите полоски, и на шею нанесите сзади и спереди.

? ? ?

Первым делом Лукерья решила сходить к роднику, о коем упоминал Тимур. Посмотрела на стоящее пустое деревянное ведро. «Тяжёлое же, наверно. Как с ними по воду ходили?», – подумала. Подхватила за верёвку, продёрнутую через отверстия в ушках, взяла черпак и, уже подойдя к двери, с недоумением посмотрела на ведро. Неожиданно, ведро оказалось слишком лёгким, не тяжелее пластикового. Вот, как, если бы, оно было берестяным. Но и берестяное тоже тяжелее. Подивилась такому чуду и вышла на улицу.

От дома пошли втроём. Кот с ними не пошёл, а отправился за сарай по каким-то своим важным делам. Тимур свернул с тропы и пошёл к речке, которая протекала дальше родника, а подход к ней был в стороне, по другой тропе. Егорушка пошёл с ним.

Лукерья прошла по натоптанной тропинке меж берёз до родника, аккуратно выложенного камешками, словно чаша ёмкостью не более трёх литров. Иначе, как черпаком, воды не наберёшь.

Вода в роднике чистейшая, ни соринки на поверхности. Было видно, как на дне бьёт ключик, и вода будто кипела, подёргиваясь рябью. От чаши родника отведён ручеёк, наполнявший водой небольшую лужицу и протекающий дальше через рощу. Видимо к реке.

Лукерья, набрав воды, отставила ведро с черпаком и прошла к лужице. Вода зеркально поблескивала, и Лукерья, не удержавшись, заглянула в неё. Отражение было настолько чётким, что и впрямь, будто в зеркале. Развязав косынку, посмотрела на себя.

– Да-а-а, и впрямь, Яга, – проговорила вполголоса. – Это ж на сколько надо быть криворуким, чтобы такое безобразие слепить.

Чем дольше и пристальней Лукерья всматривалась в отражение, тем отчётливей видела несоответствие. Её лицо, как бы, состояло из двух частей. Гладкий лоб, карие открытые глаза, переносица – её. А, вот, дальше… то есть, ниже… кожа темнее на полтона, но без перехода, резко. Нос… нос на двоих рос, да одной достался, да ещё и загнулся к верхней губе, малость не дотянувшись. Щёки испещрены глубокими складками морщин, отвисшие брыли и дряблые губы. Подбородок выпятился вперёд, ещё больше безобразя лицо.

– Что? Любуешься? Краса-а-авица! – раздался рядом звонкий девичий голосок.

Лукерья вздрогнула, резко выпрямилась, заозиралась.

– Да здесь я, здесь.

Из-за берёзки вышагнула стройненькая, лет двенадцати, девчушка в зелёном сарафане до середины голени, в белой рубашке с обережной вышивкой по вороту и рукавам, в зелёных сапожках. Русые волосы заплетены в косицу с зелёной лентой. Косица не ахти какой толщины и длины переброшена вперёд. Миленькое курносое личико с крапинами веснушек украшали большие глаза-изумруды. В глазах плескалось озорное веселье.