Чтение онлайн

— Смотри у меня, — произнес угрожающе. — Я шуток не признаю. Чуть что — пуля в рот.

Возвратив оружие Ильясу, повел его к землянке взвода охраны. Десять ступенек вниз, и за брезентовым пологом — знакомые солдатские нары. Людей нет. Ильяса сразу же начало поташнивать от спертого воздуха.

Аслан направился к выходу. У самой двери вдруг резко обернулся: новичок стоял все в той же унылой позе, взгляд его был устремлен в пол. Аслан нахмурился — ох не нравятся ему эти унылые физиономии с сиротскими глазами. В охране люди должны быть молодец к молодцу. Ну что ж, полковнику виднее…

Начальник охраны уходит, а Ильяс словно бы прирос к нарам. «Что со мной происходит?» — стучится горькая мысль. Его словно подхватило могучим порывом ветра и понесло против воли. Теперь. — все! Осмотрится в лагере Улагая и — в Екатеринодар. А еще лучше — до ближайшей железнодорожной станции.

В первые дни Аслан не назначал Ильяса в караул, велел привыкать. Ильяс с радостью бродил по лесу. С каждым разом отходил все дальше, проверяя, не наблюдают ли за ним. Нет, на него никто не обращал внимания. Понял: где-то есть черта, за которую его не пустят, где-то устроены хорошо замаскированные наблюдательные пункты. Нужно узнать, где они.

На третий день, вечером, к Ильясу подошел паренек, лицо которого показалось ему знакомым. Ба, да это же Кемаль, отец которого частенько захаживал к нему в гости. Ильяс радостно заулыбался: после гибели Аюба он ни с кем из земляков не разговаривал. С первых же слов выяснилось, что Кемаль недавно побывал в ауле.

— Только молчи, — прошептал он. — Узнают — «пулю в рот», как говорит Аслан. Тут это заработать недолго.

— Что обо мне в ауле говорят?

— Разное болтают. После того как Измаил привез тела Салеха и Аюба, некоторые засомневались в тебе. Измаил божится, будто сам видел, как ты всадил все патроны из нагана в Салеха и дал слово прикончить всю его семью.

«Даже из этого пытаются пользу извлечь», — подумал Ильяс, и сердце его залила новая волна горечи.

— Неужели кто-то верит, что я мог такое сделать? — вырвалось у него.

— Некоторые, наверное, верят.

— А твой отец?

Кемаль улыбнулся, вспомнив старого Юсуфа.

Отец сказал: «Ты, пакостный щенок, успел все углы загадить. Теперь слушай Ильяса. Что скажет, то и делай».

Ильяс глядит в глаза Кемалю. Нет, это не Аюб, у которого все его мысли как бы на виду. Но и хитростью не попахивает. А довериться кому-то необходимо, без помощника ничего не сделаешь. К тому же Кемаль очень хорошо знает лагерь: он строил его, стоял на наружной и внутренней охране. Впрочем, торопиться не следует, все это может быть и обычной проверкой.

Молчание Ильяса явно тяготит Кемаля. Да и то сказать, ведь к деникинцам он примкнул добровольно — узнал, что каждый солдат получает коня и снаряжение, будет наделен крупным земельным участком, и пошел. И после поражения, сдачи мог быть дома, да вот на чужую землю польстился.

— Ильяс! — В голосе Кемаля проскальзывает обида. — Понимаю, не достоин доверия. Но ты не гони меня, понял я уже, что не той дорогой иду, да не знаю, как свернуть с нее. Мне не веришь, моему отцу поверь…

Искренность Кемаля уже почти не вызывает сомнений.

«Надо решаться, — приказывает себе Ильяс. — Парень вроде бы осознал… Конечно, риск есть, но другого помощника не найти».

— Не обижайся, Кемаль, что не сразу душу перед тобой распахиваю. Теперь могу сказать: верю! Мысль у меня одна…

Они долго шепчутся. Уславливаются без особой нужды не встречаться. Расходятся в приподнятом настроении: каждый знает, что ему делать.

Возвратился Шеретлуков, сообщил подробности разгрома алхасовской засады. Улагай не дослушал:

— Знаю. Им это пойдет на пользу, поймут, что без офицеров могут воевать только с ночными сторожами.

— Не это главное. У Салеха хранились три пулемета, два остались в ауле. И винтовки. Создана караульная полурота, командует ею небезызвестный тебе Мурат.

Крым-Гирей предложил немедля, пока не начались основные бои, силами Алхаса разгромить адыгехабльский отряд.

— Я все осмотрел на месте. Умело действуя, выманим красных из аула, подведем под огонь станкового пулемета и отрежем дорогу назад. Отряд Мурата нужно уничтожить полностью, после этого и другим не захочется связываться с большевиками.

Улагай одобрил предложение, но со сроками не согласился.

— Лучше всего навести удар в момент общего восстания. Это будет эффективнее, да и помощи им не окажут. А пока не вредно связаться с Муратом, он был храбрым воякой.

Возбуждение, предшествующее большим событиям, нарастало. Но дни проходили за днями, а врангелевский десант не появлялся.

Важные новости привез Ибрагим, возвратившийся от Османа. Довлетчерий уверял, будто красные начали охоту на Улагай. Возглавляет ее Максим Перегудов, тот самый, который разделался с засадой. Ибрагим рассказал о своем знакомстве с Максимом, о собрании, о внезапном отъезде всей группы.

— Зря рисковал, — заметил Улагай. — Безрассудство!

— Надо было познакомиться с охотником, — возразил Ибрагим. — Теперь мы можем поменяться местами — охотником стану я. Раз обещал Максиму, что покажу ему полковника Улагая, то хочу сдержать слово как настоящий адыг.

Улагай недоверчиво прищурился: выйдет ли?

И вдруг как снег на голову новое сообщение: в аулах прошли выборы делегатов на съезд горцев Екатеринодарского, Майкопского, Баталпашинского, Лабинского и Туапсинского отделов, в тот же день делегаты отправились в Екатеринодар. 11 августа съезд начал работу, а через два дня Улагай получил пакет, на котором красным карандашом были нарисованы три больших креста. Это значило, что пакет должен быть доставлен самым срочным порядком. Гонец ничем не рисковал: в пакете оказалась перепечатанная на машинке копия первой резолюции съезда. Улагай впился в нее глазами. Руки его дрожали: «Пока мы тут точим ножи, они объединяются».

«Обсудив вопрос о мерах борьбы с бело-зелеными бандами, — прочел Улагай, — съезд постановил обратиться от имени трудовых горцев к тем из черкесов, которые принимают прямое или косвенное участие в бело-зеленых бандах, с предложением немедленно добровольно вернуться в свои аулы, предупредив, что в противном случае принимающие участие в белых отрядах будут объявлены врагами черкесского народа и с ними будет поступлено как со злейшими врагами» [5] .

Улагай вытер со лба пот, передохнул и продолжал чтение:

«В частности, съезд принял к сведению заявление представителей Советской власти, что в случае добровольного возвращения и явки к органам власти не только рядовые участники, но и главари, вроде Улагая…»

Улагай поперхнулся, бумага запрыгала в руках. «Выдержка, Кучук, выдержка», — одернул он себя и дочитал:

«…но и главари, вроде Улагая, будут, безусловно, прощены и им гарантируется полная личная неприкосновенность».

«Главарь!» — фыркает Улагай. Он расхаживает по комнате, не обращая внимания на стоящего в дверях Ибрагима. Вдруг рядом с адъютантом появляется один из его самых доверенных связных — Сулейман.