За кулисами путча. Российские чекисты против развала органов КГБ в 1991 году
Шрифт:
— Мухаббатшоев.
— Да. Я уверен, что они все — подставные люди. Дирижеры сидели в другом месте.
— Конечно! Иначе почему на второй день на площадь пришли совсем иные люди? Никаких погромов, никаких наркотиков! Ни одного пьяного! Ты же видел пленку «наружки» — солидные мужики без уголовно-погромных замашек… Ты встречался с этим подполковником?
— Встречался. И он мне многое рассказал. И о Латифи, и о Хувайдуллаеве, и о роли руководства МВД во всем этом…
— Ты же знаешь, Хабибов, начальник политотдела МВД, тоже был в составе комитета.
— Знаю.
— А как Латифи, зампред Совмина, угрожал: «Если не отпустите задержанных из следственных изоляторов КГБ и МВД, будет много крови».
— Дело, я думаю, в том, что четырнадцатого исполнители вынуждены были сбросить маску. Что орали там, на площади! «Да здравствует исламская республика Таджикистан!», «Власть — Временному комитету!»…
— Андрей, ты же понимаешь, что, если бы не воздушные десантники и пограничники, здесь уже была бы другая власть. Я даже не имею в виду смену Махкамова. [12] Сейчас хотят все списать на уголовников и мафию, а истинных организаторов скрыть…
12
Махкамов K.M. — таджикский государственный деятель, в 1990 году — первый секретарь ЦК Компартии Таджикской ССР, первый президент республики.
— Да, я встречался с Мурадом и с этим… Ну как его? Уголовный авторитет из 8-го микрорайона…
— Юсуф?
— Да, с Юсуфом. Так он меня заверил, что ни «воры в законе», ни одна преступная группировка в городе не имели отношения к событиям. Правда, как он сказал мне, «Когда все началось, ребята немного порезвились». Но и для них вся эта заваруха была неожиданной. Да и в условиях чрезвычайного положения, думаю, им тоже было не сладко.
— А он знает, кто все организовывал и направлял?
— Думаю, что знает. Но говорить об этом не захотел. Сказал, что это его не касается, в политику он, мол, не лезет. «Ищите у себя!» Развивать эту мысль он не стал.
— А где у себя? Он же знал, что ты из Комитета? [13]
— Знал конечно.
— Так это означает, что…
— Сам понимаешь.
— Тогда ясно, что твой визит не на шутку кое-кого встревожил.
— Я это уже почувствовал на своей шкуре. За мной работали профессионально. Так умеют работать только у нас в КГБ.
13
Имеется в виду КГБ СССР.
СООБЩЕНИЕ: «Первый президент Таджикистана Каххор Махкамов впервые за 20 лет поделился со СМИ своим видением причин произошедших 12–14 февраля 1990 года беспорядков в Душанбе, повлекших человеческие жертвы… Махкамов в интервью персидской службе ВВС [14] заявил, что к этим событиям «причастны и некоторые руководители КГБ»…
Как отметил в беседе Махкамов, в те дни… несколько семей из Армении, которые пострадали от землетрясения в Спитаке, прибыли в Душанбе к своим родственникам. «Но квартиры им не были выделены, да и вопрос такой не стоял… Но люди, которые стремились к власти, усиленно распускали слухи о том, что власти предоставили беженцам из Армении жилье, и народ вышел на улицы. Ни одна из спецслужб в те дни не сообщала мне о возможном событии. Только после удалось узнать, что представители группы, которая стремилась к власти, смогли заручится поддержкой среди высокопоставленных сотрудников КГБ… Беду для нашего народа принесли те, кто стремился к власти», — отметил Махкамов, который в тот период являлся президентом Таджикистана и первым секретарем ЦК КП [15] Таджикистана. Он отметил, что «года через полтора эти люди все же захватили власть в 1992 году, но даже не смогли ее удержать»
14
ВВС (сокр. от англ. British Broadcasting Corporation) — корпорация радио-и телевещания Великобритании.
15
ЦК КП (сокр.) — Центральный комитет Коммунистической партии.
— Ладно, Андрей! — Вячеслав наполнил стопки до самых краев, так что поднять их было не пролив почти невозможно. — Давай выпьем за то, чтобы… Чтоб им пусто было!
Они разом опрокинули стопки, закусили и несколько минут сидели молча, с тревогой думая каждый о своем: Орлов — о том, как завтра ему придется объяснять свое неожиданное исчезновение первому заместителю председателя Комитета республики, а Вячеслав — о том, что его семью неизбежно ждут здесь очень тяжелые времена и пора уже всерьез подумать об отъезде в Россию.
— Я чувствую, что это лишь начало. То, что прорвалось здесь, в Душанбе, завтра может охватить всю Среднюю Азию. Да что там Среднюю Азию! Ты же знаешь: Карабах, Фергана, Баку, Сумгаит, Тбилиси… [16] Кто на очереди? Чечено-Ингушетия? Карачаево-Черкесия? Дагестан?
— Все правильно, Андрей. У меня тоже ощущение, что скоро исламские националисты зашевелятся и на других территориях. А вы там, в Москве, объясняете все просто: мол, поспорили на рынке из-за арбузов и дынь…
16
По этим регионам в конце 1980-х — начале 1990-х годов прокатилась волна массовых беспорядков и кровавых столкновений.
— Ты об объяснениях Нишанова? [17] Бред, конечно! Это говорит, что наверху, — Орлов сделал жест рукой, указав куда-то в потолок, — ни черта не понимают…
— Не хотят понимать! — перебил его Вячеслав.
— Ну, может быть, не хотят! Наверное, так!
СВИДЕТЕЛЬСТВО ОЧЕВИДЦА: «…Все, кто пережил эту трагедию, помнят, что оппозиционеры выступали под лозунгами создания исламского государства. Они избили несколько таджичек, которые шли по улице в европейской одежде…
Вряд ли эти столкновения были спровоцированы агентами КГБ. Пройдет еще немного времени, президентом станет Набиев, [18] и в Душанбе автобусами будут привозить жителей из дальних и ближних кишлаков на митинги… неужели в защиту демократии? Нет, оппозиция на этих митингах провозглашала лозунги о построении исламского государства. И что, в феврале 1990 года КГБ и Кремль тоже «подыгрывали» оппозиции? Москве было выгодно построение у границ СССР исламского государства? Не думаю. Скорее всего, высокопоставленные чины в силовых структурах СССР предпочитали вообще не думать об этом регионе…»
17
Нишанов Р.Н. (р. 1926) — Председатель Совета Национальностей Верховного Совета СССР в 1989–1991 годах.
18
Набиев Р.Н. (1930–1993) — Президент Таджикистана в 1991–1992 годах.
Они сидели на кухне за небольшим столом, вплотную придвинутом к старенькому серванту. Здесь была обычная, стандартная почти для каждой советской семьи обстановка. Газовая плита на четыре конфорки, холодильник и рабочий стол, уставленный посудой, полки, рядком повешенные на стене, высокая колонка и сервант — вот, собственно, и все. За окном, завешенным цветастыми шторами, стояла уже глубокая ночь. Дом спал. Спали и домочадцы Вячеслава. Тишину нарушало мерное тиканье ходиков с покрашенными серебрянкой гирями на цепочках да притушенный разговор двух мужчин, понимающих друг друга с полуслова.
Они немного помолчали. Орлов, в который раз извинившись, закурил. Потом, будто вспомнив о чем-то, спросил:
— Я позвоню в Москву? А то, наверное, жена там с ума сходит. Мы с ней созваниваемся каждый день. Я всего два слова…
— Да звони, Андрей, пожалуйста… Сколько нужно! Телефон вон там, в комнате. Пойдем, покажу. — Вячеслав встал и, приглашая за собой гостя, пошел в большую комнату, зажег свет и указал на аппарат, стоящий на журнальном столике, покрытом ажурной белой салфеткой с бахромой.
Андрей устроился в кресле перед столиком и стал набирать номер. Сначала Москва была занята, и только на четвертый раз в трубке, наконец раздался протяжный гудок. Мельком взглянув на часы, он только успел подумать, что в Москве-то уже первый час ночи, как трубку на том конце подняли, как будто только и ждали его звонка.
— Алло, — прозвучал тихий голос жены. [О Андрюша, это ты?
— Я, Оль!
— Что ж ты не позвонил раньше?
— Я не мог, Оля. Не получилось…