Чтение онлайн

На следующий день он продолжал тоскливо тянуть ту же песню — о необходимости тщательной подготовки к войне, но, когда Турция будет готова, он, Иненю, не знает.

Рузвельт не был настойчив в попытках вовлечь Турцию в войну, сочувствовал турецким политикам, их точке зрения "не быть застигнутыми в тот момент, когда у них спущены брюки". Хотя помощь Турции отвлекла бы союзников от концентрации всех сил на выполнение операции «Оверлорд», ослабила бы силу основного удара.

6 декабря, на третьей встрече с Рузвельтом и Черчиллем, Иненю снова подтвердил отказ Турции от вступления в войну. Он лишь заверял президента и премьера в "лояльном отношении Турции" к союзникам, полагая, что война продлится еще не менее года и Турция, "осуществляя период подготовки", будет иметь возможность помочь им.

При личной встрече с Черчиллем, состоявшейся 7 декабря (Рузвельт уже вылетел рано утром в Тунис и оттуда возвратился в Вашингтон), Иненю заявил, что остается при своем мнении. Конференция в Каире закончилась безрезультатно.

Увертки турецких руководителей, их нежелание вступить в войну объяснялись тем, что они продолжали поддерживать тесный политический контакт с Германией. Турки заверяли немецкого посла в Анкаре фон Папена, что "Турция воздержится от активного участия в войне на стороне союзников".

Позиция Турции вольно или невольно способствовала «похоронам» средиземноморской стратегии Черчилля. Его последняя попытка открыть "второй фронт" на Балканах провалилась.

Только тогда, когда разгром фашистской Германии стал очевидным и Красная Армия начала освобождать народы Балканского полуострова, а союзники в июне 1944 г. открыли второй фронт в Европе, турецкое правительство сделало новый шаг по пути сближения с США и Англией и 2 августа 1944 г. разорвало дипломатические и экономические отношения с фашистской Германией.

По мере новых успехов армий союзников в Европе турецкое правительство, все более опасавшееся опоздать к столу мирной конференции, 23 февраля 1945 г. объявило войну фашистской Германии. Однако к этому времени советско-германский фронт отодвинулся от Турции на сотни километров: Красная Армия освободила Болгарию, Румынию, Югославию, часть Чехословакии, Венгрии, и турки могли не опасаться "захвата Истанбула" воздушным десантом, немецких бомбардировок.

После завершения Тегеранской конференции немецкая разведка сделала все возможное, чтобы узнать о важнейших решениях, принятых руководителями СССР, Англии и США.

Часть этой информации, имевшей в то время большое государственное значение, стала известна немецким агентам секретной службы гестапо и абвера, работавшим в аппарате посольства и военного атташе в Турции через их тайного агента Эльяса Базну (получившего от германского посла в Турции фон Папена кличку Цицерон), который устроился камердинером к английскому послу в Турции Нэтчбэллу Хьюджессену.

Факт утечки секретной информации из английского посольства в Турции позднее был признан тогдашним министром иностранных дел лейбористского правительства Бевином. В ответ на запрос депутата английского парламента Шеперда 18 октября 1950 г. о краже секретных документов, включая документы об операции «Овер-лорд», из английского посольства в Турции Бевин ответил: "…никакие документы фактически не были украдены во время войны из посольства ее величества в Анкаре… Но следствие по этому делу показало, что камердинер посла сфотографировал в посольстве несколько секретных документов и продал пленку немцам. Он не мог бы сделать это, если бы посол соблюдал предписания, относящиеся к хранению секретных документов". Однако на вопрос депутата Патона, "с какой целью весьма секретные детали о военных операциях предоставляются послам в странах, подобных Турции", ответа не последовало.

Несомненно, английский посол в Турции не имел достаточно полных материалов о Тегеранской и Каирской конференциях. Ему было направлено только краткое сообщение о принятых решениях. Базне удалось сфотографировать это резюме о решениях, принятых в Тегеране и Каире, и продать фотопленки за 300 тыс. ф. ст. (они оказались фальшивыми) Л. Мойзишу, секретному агенту гестапо в Анкаре, занимавшему пост "коммерческого атташе" немецкого посольства в Турции.

Проявив эти фотопленки, Мойзиш, как он пишет в своей книге, увидел, что в его руках "оказались все протоколы Каирской и Тегеранской конференций". Но это была явная ложь, поскольку в Тегеране и Каире не велись протоколы, а имелись лишь записи заседаний, составленные отдельно представителями делегаций СССР, Англии и США.

Руководитель фашистских разведчиков в Анкаре посол фон Папен писал позднее в своих мемуарах: "Информация Цицерона была весьма ценной по двум мотивам. Английскому послу были направлены резюме решений, принятых на Тегеранской конференции. Это раскрыло намерение союзников относительно политического положения Германии после ее поражения… Но еще большее и непосредственное значение его информации состояло в том, что в наше распоряжение поступили секретные данные об оперативных планах противника".

Папен признает, что английскому послу в Анкаре были направлены лишь резюме решений в Тегеране и Каире: "Телеграммы Цицерона говорили о дебатах "большой тройки" в Тегеране относительно формулы "безоговорочная капитуляция".

В то же время непонятно, почему в Берлине отнеслись с «равнодушием» к такой, казалось бы, ценнейшей информации и не приняли соответствующих мер! Почему "полученные сведения об оперативных планах противника никогда не были использованы" фашистскими политиками, генералами?

Папен высказывает мысль о том, что в высших кругах "третьего рейха" "скрывали от Гитлера плохие новости". Конечно, решения о новых ударах по фашистской Германии, о ее безоговорочной капитуляции вряд ли могли понравиться Гитлеру. Но, с другой стороны, вряд ли Риббентроп, Кальтенбруннер, через которого шла информация об операции «Цицерон», осмелились бы скрыть от Гитлера столь важные сведения.

Отсутствие должных мер по предотвращению операции «Оверлорд» можно объяснить тем, что фашистские руководители не верили в подлинность информации Цицерона, считали ее провокацией, делом "английской секретной службы" или "ловкой хитростью со стороны врага".

Тот же Папен указывал: "Гитлер и Риббентроп знали о решениях, принятых в Тегеране и Каире… но особый склад ума помешал им прийти к соответствующим выводам".

Дело, конечно, не в складе ума, а в ошибочности концепции Гитлера и его окружения, надеявшихся на то, что противоречия между СССР, Англией и США будут расти и второй фронт не будет открыт и в 1944 г.

Отсутствие соответствующих шагов со стороны фашистских политиков и генералов объяснялось, по-видимому, и тем, что германский генеральный штаб не знал об операции «Оверлорд» очень многого. В частности, точное место высадки союзных войск не было известно немцам.