За кулисами
Шрифт:
Наддель и Роберта Бианка пялились на нас, сидя на топчане. Вода в бассейне, против всяких ожиданий, оказалась чертовски холодной. Мне сразу же захотелось выскочить. Но, чтобы не выглядеть дураком перед девочками, я из приличия проплыл три четверти круга. А потом, трясясь и дрожа, вылез из воды. Гартмуту, конечно, потребовалось доказать, что он продержится дольше, так что он прогреб еще целый круг. Но через минуту и он оказался на суше.
Если напротив тебя, на другой край бассейна, из воды выползает обнаженный парень, тебе, как любому мужчине, хочется провести сравнение. В этом я столь же дотошен, как и Наддель: она в подобных случаях пялится по меньшей мере минут десять. Как там говорится? Какой нос, такой и хвост. В этом отношении от Гартмута многого можно было ожидать.
«Га–га–га!» — внезапно расхохоталась Наддель. Ясное дело, резкое похолодание заставит сжаться даже очень солидное достоинство. Наддель уже не владела собой.
В тот же миг из дома выскочили Гартмутовы пустоголовы: «Эй, оденься лучше» — сказали они ему. Они, конечно, тоже понимали, что с ним не все в порядке, что он осрамился и что, расхаживая голышом, он никому не сделает одолжения. Пока они искали его трусы, которые он швырнул куда–то на лежанку, Наддель внезапно прекратила хихиканье и впала в бешенство. Дело в том, что она сообразила, куда уставилась Роберта Бианка.
«Слышишь, Дитер» — зашипела она ревниво, — «Эта тварь пялится прямо на твой конец! Пусть лучше поможет своему Гартмуту удлинить его огрызок».
Мне становилось все труднее справляться со сложившейся ситуацией. Я схватил свои брюки, тогда как Гартмут снова улегся на топчане с Робертой Бианкой.
Что же там дальше было? Предположительно, песни Гартмута — это его признанияв любви к своей жене. И как там чувственно, искренне, доверительно, поет он в своей сентиментальной песенке «Ангел в пыли»?
«Хоть и есть на свете мужчины,
Что в любви ради секса клянутся,
Ты надейся, ты будешь любимой,
И получше мужчины найдутся»
Как точно, как точно, Гартмут!
«Ну, прощайте!» — вдруг погнали Гартмутовы пустоголовы нас с Наддель с виллы стоимостью в два миллиона, — «Было приятно с вами пообщаться!»
И «хлоп!» — закрыли за нами дверь.
В пять часов утра мы с Наддель внезапно оказались одни–одинешеньки где–то в горах Андратикса. Нам не оставалось ничего другого, кроме как пешком дошлепать до деревни. Милое маленькое путешествие.
На другой день пополудни мы наткнулись на Гартмута, бывшего в весьма приличной форме.
«Вы благополучно добрались домой?» — поинтересовался он.
«Да, спасибо», — ответил я, — «мы добежали».
Гартмут извивался перед нами, как уж на сковородке, видимо, ему было неловко за события прошедшей ночи. «Да. Скажите–ка… почему вы так внезапно ушли?» — он пытался завязать разговор, — «Я этого так и не понял… Мы могли бы еще немножко поболтать…»
Мы обменялись еще тремя с половиной глупыми фразами, а потом у меня началась изжога. Есть такой тип людей, с которыми нельзя говорить, не ощущая острой потребности: сейчас–я–дам–ему–в–морду, сейчас–я–дам–ему–в–морду, сейчас–я–дам–ему–в–морду.
Если мы в дальнейшем видели его хотя бы издали, Наддель говорила: «Внимание, неприятель слева!», и мы удалялись в противоположном направлении.
Эпилог
Осенью 2002 года — вот так неожиданность! Вот это да! — после шести лет брака чета Энглеров рассталась.
Кроме того, Гартмут заключил контракт на создание немецкого саунд–трека к фильму Диснея «Спирит — Дикий мустанг». В оригинале саунд–трек исполнял Брайан Адамс. Мега–мега–хит.
Вариант Гартмута оказался мега–мега–провалом. Его стараниями дикий мустанг превратился в парализованную клячу. Просто невыносимо. Благодаря ему провалился саунд–трек, ставший хитом по всему миру.
«Никогда еще я не был так хорош!» — скорее всего сказал бы Гартмут
1997
Рио или на горе Сахарная голова есть не только сахар
С тех самых пор, как я обрел способность мыслить, меня влечет одно и то же сексуальное желание: самые горячие тела, самые клевые телки, как известно, водятся в Рио. Вот бы и мне в самую середку, вот было бы круто. Но, как всегда бывает, сто раз подумаешь, а задницу с места не сдвинешь. И вдруг я совсем неожиданно получил шанс отправиться на клевую эротическую вечеринку в Рио. А было это так:
Я сидел со своим корешем Губертом в «Клиффе» в гамбургском Ауссенластер. Вместе мы просто впечатляющий дуэт. Губи — экс–топмодель: ростом метр девяноста четыре, голубые глаза, черные волосы, широкие плечи. Он по три раза на дню занимается боди–билдингом и по четыре дрочит. Губи нет спасения от баб, они его просто достали.
А я? А меня вы знаете…
«Привет, сексуальные парни!» — вдруг заявила нам экзотическая красавица: кофейная кожа, длинные темные волосы, белоснежные зубы и сиськи, похожие на два набивных мяча.
Как оказалось, девушку звали Мария, и она приехала из Рио. Мы поболтали о том и о сем. Она поведала нам о классных ночных клубах и бурных вечеринках на пляже до самого рассвета.
«Эй, приезжайте и навестите меня!» — предложила она, многообещающе подмигнув. На следующий день она собиралась улетать.
«Слушай!» — сказал я Губи, — «Вот теперь–то мы повеселимся! Поедем на десять дней в Бразилию! Девчонка покажет нам город, и мы повеселимся на вечеринке на Копакабане. Вот увидишь! Это будет круто!»
Я так страстно воспылал идеей о поездке, что даже пригласил Губи. А он как раз был на мели, так что иначе не смог бы позволить себе гулянку в Рио. Едва мы прошли таможню в аэропорту «Сахарная Голова», как нам замахала обеими руками Мария: «Добро пожаловать в Бразилию!» — кричала она и прыгала так, что ее сиськи чуть не вываливались из топика. «Я вас устроила в лучшем отеле города! Очень, очень хороший отель! Вам понравится. Это мое любимое местечко!».
Дрожа от радости и нетерпения, мы влезли в такси, дребезжащий вонючий ящик, который должен был отвести нас к нашему пристанищу. Я уже видел себя в классном отеле прямо на пляже. Клевый вид на море. И я на громадной кровати, припав губами к какой–нибудь Пине Коладо.
По бульвару, что проходит рядом с пляжем Капокабана, мы ехали от одного классного отеля к другому. И я все время думал: Ну же, который? Ну же, который? Да–да–да! Сейчас мы приедем! Ухх!
Вдруг такси заехало в переулок, в котором отели были куда менее красивы, и далеко не так внушительны. А потом еще в один переулок. Ну, конечно, подумал я, мы, наверное, подъедем к отелю с черного хода! Известно же, что у них по главным улицам проложена железная дорога.
Через мгновение такси замерло перед засранной развалюхой с отвалившейся штукатуркой. Кругом вонь и отбросы. Я бы решил, что это — здание, предназначенное под снос, если бы не мерцание неоновой вывески: «Гранд–отель Европа Интернейшнл — свободные комнаты!»