Чтение онлайн

Перед самым великим постом во владимирский стан неожиданно приехали гости. Всеволод ужинал, когда вошёл Воибор.

— Государь, — сказал он. — Тут обоз прибыл, и возчики хотят тебя видеть.

— Что за обоз? Откуда?

— Из Владимира, со всякой снедью.

Набросив на плечи шубу, Всеволод выглянул из шатра и увидел с десяток мужиков. Лицо одного из них показалось знакомым.

— Постой-постой. Ты не кузнец ли Братило? — спросил князь.

— Он самый, государь, — снимая шапку, поклонился кузнец. — А ты, вижу, не забыл меня.

— У меня на добрых людей память цепкая. — Всеволод улыбнулся. — А подарка-то, что ты нагадал, я дождался. Дочка родилась. Чем нынче обрадуешь?

— Собрали мы войску твоему припасов всяких, с ними вот, — Братило ткнул шапкой в своих возчиков. — Ночами шли — все опасались, как бы к половцам не угодить. Привезли туши мясные, а больше — мороженой рыбы. Ну и овса с ячменём, чтоб коней подкормить. Всего же — тридцать санных кладей да один воз лыж.

— И за припасы, и за лыжи низко кланяюсь народу, — сказал князь. — А кроме того, слово даю проучить наших обидчиков.

— Желаем тебе удачи, государь...

Всеволод попрощался с возчиками и пошёл вдоль стана. По обоим берегам Колокши, насколько хватал глаз, горели костры.

В морозной тишине ночи было слышно, как за рекой воет половецкий колдун — сихирче, стараясь выведать у своих духов, кто одолеет в завтрашней битве. Если на вой откликнется волчья стая, значит, победа будет за сынами степей. Так говорит их примета.

«Зря пуп-то надрываешь, — с усмешкой подумал Всеволод. — Тут за месяц всё зверьё распугали на сотню вёрст».

Навстречу князю попался Кузьма Ратишич.

— Ты мне надобен, — сказал ему Всеволод. — Нам лыжи привезли.

— Видел.

— Так вот: поставишь на них лучников, самых метких, и ещё затемно перейдёшь Колокшу справа, ниже по течению. Но чтобы на той стороне не пронюхала ни одна живая душа. Остановишься скрытно в тылу у половцев, где-нибудь на опушке. Вот здесь, на Прусовой горе, увидишь огневой маяк [41] . Уразумел?

— Уразумел, княже.

— Пока я не подам знака, с места ни шагу. Ежели всё сложится, как рассчитано, и половцы побегут на тебя, бей их нещадно. В полон никого не брать, разве что ханов. Авось когда для мены пригодятся.

— Всё сделаю, государь, — твёрдо сказал Кузьма Ратишич.

Всеволод обнял его и подтолкнул в крутое плечо:

— Ступай. Надеюсь на тебя.

Вернувшись к себе в шатёр, великий князь присел на складной ремённый столец и задумался. Он ещё раз перебирал в памяти все свои распоряжения: не упустил ли чего, какой-нибудь мелочи? Зачастую и мелочь оборачивается непоправимым промахом.

За пологом поскрипывали шаги сторожи и кто-то негромко пел песню:

— Эка завёл, будто отходную, — попрекнул недовольный голос.

— Плясать завтра будем... кто жив останется, — ответил певец.

Ах ты, молодость моя молодецкая, Отлетела ты, молодость милая, В поднебесье да ясным соколом...

Всеволод погасил свечу и, не раздеваясь, только сняв сапоги, прилёг на постель. Спать не хотелось, и он долго лежал в темноте с открытыми глазами. Думалось почему-то о вещах посторонних: о том, что в Переславле-Залесском совсем обветшали стены и надо бы срубить новые; что завтра исполняется ровно восемь месяцев, как умер Михаил.

Стан утихал, засыпали люди тревожным коротким сном, чтобы завтра с рассветом выйти на смертное поле.

Утро было ветреное и хмурое. По реке змеилась позёмка. Синие заструги сугробов мерцали, как бронная сталь. Со стороны Владимира вставало недужное солнце, кутаясь в снеговые облака.

Всеволод объезжал полки, которые строились по склону горы лицом к реке. Конные воины проминали ноздри лошадям, чтобы открыть широкое дыхание; пешие постукивали нога об ногу.

Изредка придерживая коня перед отрядами, великий князь говорил слова ободрения:

— Решается наша судьба, братья! Невесты и жёны ждут от нас победы над насильниками. А что ворогов много, не беда: густую траву легче косить. Бог не простит ни Глебу, ни Ростиславичам союза с погаными, не прощайте и вы! Суд без милости тому, кто сам не знает милосердия! Да захлебнутся злодеи собственной кровью!

Ветер срывал слова с губ князя и нёс по рядам воинов, раздувая в их сердцах уголья гнева и мести.

Последний раз проскакал князь вдоль полков. Взревели набаты, и левое крыло войска неторопливо двинулось к реке. С ним пошёл и обоз. Всеволод смотрел на противоположный берег, выжидая, что же предпримет Глеб. Сейчас рязанского князя гложут сомнения: много ли сил осталось у владимирцев на горе? Судя по стягам, совсем мало — два полка. («Не два, любезный княже, а целых четыре, но тебе про то не узнать — они стоят сзади, в мелколесье ложбины. Ты увидишь их, лишь подойдя вплотную»).

Конные сотни из Переславля-Южного первыми переправились через Колокшу. Они на рысях, полукольцом, вымахнули на левобережную равнину. Всеволод знал от «языков», что там воеводой Мстислав.

За конницей напористо хлынуло пешее владимиро-суздальское ополчение, вооружённое боевыми топорами и оскепами — тяжёлыми саженными копьями.

Рати схлестнулись. Обоз всё ещё взбирался по косогору, охраняемый небольшой сторожей.

«Неужели вытерпят? — подумал Всеволод. — Не должны бы, или я не знаю их повадок». И радостно крякнул, увидев, как к обозу устремилась лавина всадников. Это половцы, сломав боевые порядки, кинулись на лёгкую поживу.

— Клюнула щука на малька, — вслух сказал Всеволод и повернулся к ожидавшему приказа княжичу Владимиру. — Ну, Святославич, вот дрова и для твоих удальцов — нащепай-ка из них лучинки!

— Нащепаем, князь, — засмеялся Владимир и плашмя шлёпнул саблей по крупу своего жеребца. Черниговцы, пригнувшись к гривам, пошли наперехват половцам.

С вершины холма Всеволод видел всё поле боя. Переславцы и владимирцы уже крепко теснили рязанскую рать.

«Сюда пойдёт или на помощь Мстиславу?» — подумал о Глебе Всеволод. Он чувствовал, что владетель рязанский смотрит сейчас на одинокое знамя великого князя, и сердце у него зудит от желания — ударить на малочисленного врага и лишить головы владимирские полки.