Чтение онлайн

И с другой стороны поглядеть — где сыщешь более могучего союзника против Литвы? А Литва-то совсем распоясалась. Ежемесячно её конные ватаги налетают на северные новгородские вотчины, жгут и полонят целые селения. А ведь полтора века подряд безропотно платили дань русским. Правда, и брать-то с них было почти нечего: народ неторговый, лесной. Но всё равно брали: мехами, мёдом и — смех сказать — даже вениками. А теперь на тебе — грабежи и набеги!

Так рассуждало и прикидывало новгородское боярство, собираясь просить Всеволода, чтобы он дал им в правители человека справедливого и опытного в ратном деле.

Архиепископ Илья, видя крушение всех своих замыслов, даже занемог и почти не показывался на людях.

«Оборотни, сумы перемётные, — со злобой и презрением думал он о своих недавних единомышленниках. — Хорошо медведя из окна дразнить. А чуть припекло, они в кусты. И перед великим князем всю вину на меня свалят, сквернавцы».

Тем временем великий князь возвращался со своим войском во Владимир. Ещё в дороге он узнал горькую весть: приняв пострижение, скончалась инокиня Ефросинья, в миру — Ольга Юрьевна Галицкая. И хоть Всеволоду не в чем было упрекнуть себя, он всё равно испытывал чувство вины перед покойной сестрой. Выходило, будто он отмахнулся от её забот и печалей. Да так оно и было — два года войны, два года в походном седле! Оставалось ли время думать о близких людях? Даже свою третью дочь, Верхуславу — Антонию, Всеволод видел всего один раз, когда ненадолго приезжал во Владимир с берегов Дубны.

Вместо праздничного благовеста город встретил своего князя погребальным звоном. Тело Ольги Юрьевны было положено в княжеской усыпальнице Успенского собора.

После панихиды и поминок Всеволод весь вечер провёл с женой и детьми. Он был молчалив и невесел. Мария не расспрашивала его ни о чём и не пыталась утешать. Она знала своего мужа: из него и клещами слова не вытянешь, пока в нём не перебродят смутные думы.

Четырёхлетняя Всеслава сидела у отца на коленях и болтала ногами, задавая обычные для её возраста вопросы:

— А где ночует солнышко? А деревьям больно, когда их рубят? А у пчёлок есть князь?

Всеволод погладил девочку по тёмным, как у матери, волосам и грустно повторил:

— Князь, говоришь? Наверно, есть. Только у него, поди, забот куда меньше, чем у твоего таты.

— А пчёлы воюют друг с другом?

Великий князь растерянно посмотрел на дочь, потом покачал головой:

— Про такое я не слышал, дочка. Пчёлы жалят только врагов, которые близко подходят к улью. — Он повернулся к жене: — Почему она спрашивает о пчёлах?

— Мы недавно были с ней на пасеке, — ответила Мария. — Там такие забавные ульи — в виде баб, медведей и... castors... как это?

— Бобры, — подсказал Всеволод.

— Да, бобры. Все они деревянные, а глядят как живые.

— А что Феврония, всё по монастырям ездит? — спросил вдруг Всеволод.

Княгиня не удивилась вопросу — она уже привыкла к неожиданным поворотам в мыслях мужа — и тихо ответила:

— Да, всё тоскует по Михаилу. Ведь он умер таким молодым.

— Замуж бы шла, — сказал Всеволод. — Михаила слезами не воротишь, а ей всего тридцать пять.

— Грех, Митенька, тебе говорить, а мне слушать. Новым замужеством она оскорбит память покойного. На моей родине таких женщин презирают.

Всеволод хмыкнул:

— А при моих предках жена по доброй воле шла в могилу вслед за мужем. А ведь это было самоубийство. Вот и разберись, что грешно и что добродетельно.

Они незаметно перешли на греческий, поскольку разговор коснулся христианских догматов.

— Добродетельно всё, что предписывает святая церковь, — твёрдо сказала Мария.

Всеволод насмешливо посмотрел на неё:

— Неужели всё? Я что-то не вижу особой добродетели в том, чтобы убивать людей даже во имя Господне. А крестовые походы уже унесли тысячи жизней. И сколько ещё унесут — с благословения святой церкви, которая попирает свою главную заповедь: не убий.

— Но ведь это католическая церковь, — поправила мужа княгиня. — Наша, православная, никогда не принимала участия в крестовых походах.

Великий князь кивнул:

— Хвала пращуру моему, Владимиру Великому. Он первым отверг домогательства римского папы и за сговор с латинцами не пощадил даже сына [51] .

Их разговор был прерван появлением мамки.

— Государь, — сказала она, — там тебя этот чёрный ворон спрашивает, тиун твой.

«А Гюря и правда смахивает на ворона, — подумал Всеволод. — И вести он часто приносит недобрые».

На сей раз великий князь ошибся. Гюря сообщил, что в сопровождении киевского отряда прибыл гонец из Ясской земли.

Мария побледнела.

— Не пугайся, государыня, — успокоил её Гюря. — Весть радостная. Князь Святослав велел передать, чтобы мы готовились встречать княжну Елену.

Всеволод вопросительно посмотрел на жену.

— Я писала сестре и просила её приехать, — сказала Мария по-гречески. — Надеюсь, ты не рассердишься на меня?

Великий князь улыбнулся впервые за вечер:

— Это сама судьба посылает нам Елену вместо Ольги. А княжне мы подыщем хорошего жениха.

— У тебя одно на уме, — вздохнула Мария. — Случись в том нужда, ты бы и Всеславу тут же выдал замуж. Не задумался.

— Подрастёт — выдам, — ответил Всеволод. — Ты жалела Пребрану, знаю. Но её брак с княжичем Владимиром предотвратил долгую и кровавую войну. — Великий князь повернулся к тиуну: — Зови гонца.

Вошёл высокий черноусый человек, перекрестился на иконы и низко поклонился сначала Всеволоду, потом княгине. Тёмный, с куколем, кафтан гонца был туго перехвачен по стану наборным серебряным поясом; на ногах — мягкие, облегающие икры сапоги, похожие на половецкие; в руках — круглая баранья шапка.

Гонец, неожиданно для князя Всеволода, заговорил по-русски:

— Великий князь и великая княгиня! Да будут ваши годы бесчисленны, как звёзды на небе. Да не коснётся вас беда даже тенью своих крыльев.

Его речь была по-восточному цветиста, и в ней проскальзывал чуть заметный гортанный выговор.

— Ты русский? — спросил Всеволод.

— Только наполовину, государь, — ответил гонец. — Мать у меня ясыня. Отец же служил у царя Георгия в русской дружине.

— Здоров ли царь Георгий?

— Плох, государь. В стране всеми делами ведает его дочь — соправительница Тамар. Тётка её Русудан [52] ищет царице мужа. Грузии нужен полководец для войны с турками. Так думают все ихние азнауры, по-нашему бояре. Опричь того, когда на престоле сидит женщина, многие начинают помышлять о мятеже как о деле лёгком. Четыре года назад племянник царя Дэметрэ уже пытался захватить власть и был наказан ослеплением.