Чтение онлайн

Я улыбнулся. Через мгновение её отец тоже. Она повернулась к нам. Мы оба всё ещё сидели на табуретках и смеялись, потому что нам нравилось видеть её счастливой. Она же, напротив, отнеслась к улыбкам с подозрением и вдруг с дерзкой ухмылкой обратила на нас всё своё внимание.

«Элена ненавидит мыть свою кисть, — сказал я её благородному отцу, — так что я займусь этим». Я взял её из рук Элены и поцеловал её пальцы (стараясь не испачкать краской). «Чистка — одна из моих мелких обязанностей». Я посмотрел в глаза Элене. «В благодарность за её многочисленные щедрые поступки».

Было бы самонадеянно добавлять, что иногда, когда отца не было рядом, она находила сладострастное удовольствие в том, чтобы отмывать малярную раму. Единственным недостатком Хелены была её склонность пачкаться краской.

К счастью, отвлечь сенатора оказалось несложно: мы отправили его в другую комнату поиграть с внучкой, а нас оставили одних, чтобы мы немного развлеклись.

Позже, когда я всех накормил, наш почтенный гость поведал мне, почему он так охотно принял приглашение осмотреть нашу крошечную квартиру, ведь он мог бы насладиться гораздо лучшим ужином у себя дома. Мы уже давно поднимались на Авентинский холм, в довольно обветшалый особняк Камилла у Капенских ворот, чтобы навестить семью Елены. Официально нам в этом никто не препятствовал, но с тех пор, как Джастин сбежал с девушкой, которую мы оба представили как подходящую (то есть богатую) невесту для его старшего брата, атмосфера остыла. Никто не винил Елену в семейных проблемах. С другой стороны, я был вполне обоснованным подозреваемым.

Бросили её бойфренд, Элиано, вёл себя особенно непристойно.

«Что это?» — спросил сенатор. Он только что нашёл пергамент с изображением большого растения, похожего на луковицу.

– Ботанический набросок растения сильфия, – равнодушно ответил я.

Елена, только что покормившая малышку, передала её мне на руки. Это дало мне возможность сосредоточиться на её поглаживании.

на спине девочки, пока она не отрыгнула. Хелена, не поднимая глаз, поправляла булавки на её платье.

–Так у тебя тоже есть новости о моем сыне!

Камило оглядел нас с ног до головы. Он умел истолковывать предзнаменования по стае ворон.

Хотя мы несколько уклончиво признались в своих намерениях и заявили, что, конечно же, намерены сообщить ему, сенатор отложил мой рисунок и достал карту. Я понял, что встреча с ним в термах Главка была не случайной: сенатор пришёл подготовленным.

Он, несомненно, уже давно пытался поговорить с нами о сбежавшей паре. Хотя я считал, что его отношения с женой, Юлией Юстой, были настолько открытыми и доверительными, насколько того требовала традиция, мне пришла в голову недобрая мысль: Децим Камилл, возможно, ещё не сообщил ей о письме Юстина домой. Юлия Юста очень тяжело перенесла похищение. Во-первых, пожилые бабушка и дедушка пропавшей девушки приехали в Рим из Испании всего пару дней назад, намереваясь отпраздновать помолвку и свадьбу Клавдии; Юлии Юсте пришлось пережить непростой период в доме, когда пожилая пара была разгневанными гостями, пока они не ушли с жалобами и проклятиями.

«Он установил расстояние вплоть до Карфагена». Децим развернул пергаментную карту, которую хранил в библиотеке дома. «Ясно, что он понятия не имеет о географии».

«Полагаю, они бежали на первом же корабле, отплывавшем на юг» — я никогда не умел играть роль миротворца — «Карфаген находится в двух шагах от Сицилии».

«Ну, теперь он должен знать», — заметил Децим, приложив один указательный палец к Карфагену, а другой — к Кирене, находившейся практически на расстоянии вытянутой руки, — «что он направился не в ту провинцию и что между ним и портом, куда он намеревается направиться, лежит целое кладбище кораблей».

Да, к западу от Сицилии, на вершине проконсульского сектора Римской Африки, находился Карфаген, извечный враг Рима. За двойным бассейном коварного Сирта, на востоке, мимо Триполитании и перед входом в Киренаику – фактически почти в Египте – лежал город Кирена, некогда великолепный торговый центр желанного сильфия. Бурные воды великого

Заливы Малый Сирт и Большой Сирт, которые нашему путешественнику предстояло пересечь в его безумном предприятии, потопили немало кораблей.

«А я не могу путешествовать по суше?» — спросила Елена необычно робким тоном.

«Это примерно тысяча миль», — заметил я. Она прекрасно понимала, что это значит.

«Большую часть этой земли занимает пустыня. Спроси Салусто», — твёрдо ответил его отец. «Салусто много знает о палящем ветре, который поднимается в пустыне, и о песчаных бурях, которые слепят глаза и забивают рот пылью».

–Итак, нам нужен хороший план, чтобы не дать ему покинуть Картаго.

– заметила Елена.

«Я хочу, чтобы он вернулся домой!» — выпалил отец. «Он рассказал тебе, чем они зарабатывают деньги?»

Елена откашлялась:

– Думаю, они продали часть украшений Клаудии.

Клаудия Руфина была наследницей знатного рода и владела большой коллекцией драгоценностей. Поэтому мы сочли её подходящей партией для старшего сына семьи. Элиано надеялся укрепить свои позиции на выборах в Сенат этим финансово выгодным браком.

Вместо этого, устыдившись скандала, он снялся с выборов и целый год слонялся дома без работы и заработка. Тем временем его брат тратил приданое Клавдии на оплату карфагенского гостеприимства.

– Хорошо, тогда им не придется продавать себя в рабство, работая погонщиками верблюдов.

«Боюсь, им придётся, сэр», — признался я. «Джастин сказал мне, что они оставили сундук с лучшими экспонатами».

«В пылу, конечно!» — Камило строго посмотрел на меня. «Значит, Марко, ты эксперт по садоводству…» Я воздержался от протеста против этого прозвища, потому что единственной моей связью с деревней был дедушка, у которого был овощной ларек, где я иногда проводил время в детстве. «Я слышал нелепую историю о поисках сильфия. Каковы шансы Жустино вновь открыть эту волшебную траву?»

– Очень немногие, сэр.

«Именно так я и представлял. Полагаю, всё это было уничтожено много лет назад. Полагаю, пастухи, которые позволяют своим стадам поедать траву, не обрадуются предложению вернуть себе пастбища и превратить их в огромный травянистый сад... Полагаю, вам не хотелось бы пересечь Средиземное море, не так ли?»

Я посмотрел на него, убитый горем:

«Боюсь, я слишком занят и связан работой по переписи населения. Как вы знаете, очень важно, чтобы я хорошо справился и обосновался».

Сенатор задержал мой взгляд дольше, чем мне бы хотелось, но выражение его лица смягчилось. Он резким движением снова свернул пергамент.

– Ну, я надеюсь, это можно решить!

«Оставь карту», — предложила Елена. «Я сделаю копию и отправлю её Квинту, когда мы ему напишем. По крайней мере, он будет знать, где находится в данный момент».

«Он прекрасно знает, где находится», — с горечью возразил отец. «В серьёзной беде. Я не могу ему помочь, это было бы оскорбительно для его брата. Пожалуй, мне стоит прислать своего садовника присмотреть за ним. Когда у Клаудии закончатся изумруды, ему придётся поспешить на поиски черенков этого драгоценного растения».