За любовь
Шрифт:
– Всегда пожалуйста, – довольно засмеялась она в ответ.
В это время они подошли к фонтану «Дружба народов» и попали в водное побоище. Люди всех возрастов резвились, как дети, обливая друг друга из ведер, водных пистолетов, бутылок, брызгая воду из фонтана. Маркус был в шоке, но долго ему не дали в нем пребывать, окатив из ведра. Над чем Аня начала заливисто хохотать.
–П*здец, как смешно, – сыронизировал Маркус, выхватывая ведро у бегущего мальчишки и резко выливая содержимое на нее.
–Ну, держись! – пообещала она, и скинув туфли, подобрала чью-то посудину.
Так началась война: он убегал, она пыталась догнать его, на минуточку, лучшего футболиста в мире, отличающегося не только меткостью попадания, но и скоростью бега. Маркус, естественно, поддавался, со смехом принимая очередную порцию воды. Теперь данная забава не казалась ему идиотизмом. Он давно так не веселился. Это было нереально круто.
Мокрые, запыхавшиеся они бежали навстречу друг другу прямо по воде, в фонтане, проталкиваясь через людей. Маркус зачарованно смотрел на Аню: такую счастливую, промокшую, в красном платье на фоне золотистых фигур. В полуметре от него она тоже замерла, а затем медленно подошла и погладила по щеке.
– Поцелуй меня, – прошептала. Маркусу и самому отчаянно этого хотелось, поэтому послав все свои запреты, притянул ее к себе и жадно впился в ее губы, без прелюдий врываясь языком в рот.
Аня не протестовала, наоборот – страстно отвечала ему. Их языки сплетались и расходились, руки словно жили своей жизнью, гладя, сжимая, трогая, лаская. Мокрые тела прижимались теснее, поцелуй становился глубже. Они и сами не заметили, как оказались за одной из скульптур фонтана. Маркус прижал Аню спиной к гранитной девушке с косой, не прерывая поцелуй, посасывая ее язычок. Кровь бешено стучала в висках, плоть изнывала от желания, разум отключился. Ничего уже не соображая, он подхватил девушку под ягодицы, заставляя обвить его торс ногам, задрал платье, гладя длинные ноги, слизывая воду с ее шеи. Взамен получил тихие стоны и такой же ответ – она проводила своим языком по его разгоряченной коже, сводя окончательно с ума. Сдвинув ее промокшие трусики, он, не сдержавшись, скользнул в нее двумя пальцами, от боли Аня закусила губу и судорожно втянула воздух, это и привело Маркуса в чувство.
«Что ты творишь, мать твою?! Хочеш трахнуть ее на глазах у толпы в городском парке, как какую-то шалаву?»
Разозлившись на самого себя, он резко опустил девушку и грубо бросил:
– Поехали!
Ничего не понимая, Аня покорно бежал за ним к машине. Маркус несся на огромной скорости, пытаясь остыть, но рядом с ней это было невозможно. Он до сих пор ощущал на пальцах ее запах, возбуждающий его до критической точки.
–Марк, что случилось? – спросила она, когда они подъехали к общежитию.
– Да ничего. Хочешь, поедем ко мне. Может, ты и привыкла трахаться в городских парках, а для меня, знаешь ли, это – экзотика, – насмешливо ответил он, чувствуя себя самым настоящим мудаком. Аня побледнела, глаза наполнились слезами унижения. Он уже хотел извиниться за сказанную им мерзость, но она стремительно выскочила из машины и побежала к себе.
– Эни… – с сожалением простонал он, глядя на подрагивающие плечи девушки, которая через мгновение скрылась за дверьми общежития.
Все-таки он придурок! Мог ведь не доводить до подобной ситуации.
До своей квартиры он добрался в считанные минуты и словно ураган начал собирать вещи, не давая себе времени на размышления. Ему нужно было срочно уезжать, пока он не вернулся и не начал молить о прощении. «Нет, нет, нет! И еще раз, черт возьми, нет! Все правильно, лучше так, чем, когда он переспит с ней, а потом бросит.»
Поставив точку в споре с самим собой, Маркус набрал номер своего секретаря:
– Клэр, срочно арендуй мне джет из Москвы в Лондон!
– Мистер Беркет! О, Боже, вас все потеряли! Пресса гудит, ваша мама…
– Все потом! Самолет мне нужен сейчас и побыстрее! – нетерпеливо перебил он.
Клэр давно работала на него, а потому сразу же включилась в работу, чувствуя, что еще немного и он сорвется.
– Хорошо, пару минут. Вы в Москве, я правильно поняла?
– Да! Подожди, у меня вторая линия. Роб у тебя что ли?
– Да, – смущенный ответ.
– Роб!
– Маркус, я убью тебя, я т е б я у б ь ю! Приезжай скорее, столько новостей, дел! Если ты хотел пропиарить свою задницу, то тебе это удалось с блеском! Рекламщикам бы у тебя поучиться! Пресса, телевиденье, друзья, тренер твой и еще куча народа, которые ждут тебя, словно Мессию, так что готовься!
«Да, это как раз то, что нужно, чтобы выкинуть ее из головы!»
– Окей, что там у Клэр?
– Передаю ей трубку.
– Все готово, мистер Беркет. Вылет через час из аэропорта Домодедово. Надеюсь, вы успеваете, но я предупредила, чтобы ждали. В аэропорту вас встретит сотрудник авиакомпании и проведет на борт, так что никаких проблем с фанатами и прессой. В Хитроу мы вас встретим полными составом. К сожалению, журналисты наверняка все узнают, у них везде свои люди. Ждем вас, держите нас в курсе до отлета!
– Спасибо Клэр, ты – волшебница.
– До встречи, мистер Беркет.
Через час Маркус уже сидел в самолете, а перед глазами все равно стояла она: его ангел, его принцесса, мечта, которой не суждено никогда стать реальностью. Впервые он сделал что-то вопреки своему эгоизму и самолюбию. Только вот радости этот подвиг не вызывал. Да и он не удержался-таки, чуть не взял ее прямо на улице. Она не сказала бы нет! Под ним визжали отъявленные шлюхи, а она – неопытная девочка. Что она могла? Больше всего вызывал досаду тот факт, что он унизил ее, прикрывая собственный прокол и слабость. Хотя, что уже терзаться? Дело сделано.
Правильно, что он уехал. Таким ублюдкам место рядом со стервами и суками вроде Лорен. Понимание этого вызывало лишь горечь и пустоту.
Через три часа Хитроу встретил его вспышками фотокамер, криками журналистов, фанатов, аплодисментами, восторгом.
Вот и все…
Конец играм в простого парня. Конец мыслям о простых девочках. Он – идол миллионов людей, а идолам не положено заниматься самобичеванием. Пора возвращаться в реальность. А реальность, вот она!
Маркус оглянулся прежде, чем исчезнуть в салоне лимузина, окинул усталым взглядом беснующуюся толпу, сдерживаемую полицией и охраной, впервые сожалея о собственном успехе.
Глава 8
Она лежала в пустой, темной комнате, прижимая к груди мокрого волчонка, не помня, как зашла и переоделась.
Сердце сжимала, словно клешнями, невыносимая обида и, как ни странно, тоска. По вечерним встречам, которые она так ждала весь день, по тихим разговорам обо всем на свете, по дерзкой, мальчишеской улыбке, от которой пульс зашкаливало, по черным, словно ночь, глазам, и даже по аромату его парфюма.
О, этот парфюм… Что-то такое дерзкое, терпкое, вызывающие в низу живота сладкое томление, за которое теперь было до ужаса стыдно и не по себе. Впрочем, о чем она вообще думает? Ее унизили, оскорбили, сравняли не пойми с кем, а она еще по нему тоскует. Ну, не дура ли?