Чтение онлайн

— С удовольствием! Я готов немедленно заняться этим, но, к сожалению… — начал было Власов, однако секретарь не дал ему договорить.

— Понимаю, над вами висит угроза финансового банкротства, и вы ни о чем другом не можете думать, пока не утвердят цены на товар, выпущенный вами без санкции высокого начальства. Не так ли?

— Совершенно верно, — сказал Власов. На душе у него стало легче: здесь все понимают, а раз понимают, то и помогут.

— Заместитель председателя Госкомитета по торговле товарищ Титов и ответственный секретарь Моссовета обещали, что в двухдневный срок цены на ваши новые ткани будут утверждены, — сказал первый секретарь. — В случае осечки, свяжитесь с товарищем Титовым или со мной… Но, конечно, выпуск легких, дешевых по цене тканей испортит показатели комбината, это ясно. Надеяться же на то, что в середине года кто-то скорректирует ваш план, не приходится. Да и мы тоже против чехарды с планами, хотя и понимаем, что, пока над предприятиями висит дамоклов меч в виде вала, рассчитывать на изменение ассортимента выпускаемой продукции в лучшую сторону нельзя. Тут уж ничего не поделаешь!..

— Я понимаю… И, если позволите, еще одно! — Власов решил до конца использовать беседу с секретарем горкома. — Есть решение, по которому нельзя расширять московские предприятия. А если этого требуют условия производства? На нашем комбинате легко воздвигнуть новостройку в два этажа между корпусами, причем без больших затрат. Это дало бы нам возможность расширить подготовительные цехи и увеличить выпуск суровья. Чтобы вырабатывать такое количество шерстяных тканей в другом месте, нужно строить целую фабрику стоимостью в несколько миллионов рублей, нам же потребуется всего сто — сто двадцать тысяч на строительство и оборудование. Вот вам и резервы! Но как их использовать, если наши руки связаны? Я против всякой анархии, но в пределах разумного нам должны быть предоставлены права!

— О том как раз и идет речь, чтобы перевести всю нашу экономику на хозрасчет и дать простор инициативе местных руководителей, — ответил первый секретарь. — Что же касается строительства двух этажей между корпусами, напишите обоснованное письмо в Моссовет. Думаю, что для вашего комбината сделают исключение.

Власов спустился в вестибюль и там застал работников комбината с картонными коробками в руках.

— Ну как, товарищ директор, вы довольны итогами совещания? — спросил Шустрицкий.

— Еще бы! Разговор был деловой, конкретный. Если бы всегда так!

— А цены?

— Обещали утвердить в течение нескольких дней! — ответил Власов.

Он был в отличном настроении, — наконец-то лед тронулся!..

Были у него и другие основания для хорошего настроения: усилиями Анны Дмитриевны, при активной помощи Никитина, наконец-то налаживалось дело с крашением пряжи и суровья из синтетических волокон.

Получив постоянный пропуск, Анна Дмитриевна бывала на комбинате регулярно, через день, после работы в институте и задерживалась там до поздней ночи.

Опыты проводились в кабинете мастера Степанова. Этот кабинет, с множеством щитов на стенах, приборов, механических регистраторов, специальных часов и сигнальных лампочек, теперь скорее походил на центральный пульт диспетчерской электростанции, чем на кабинет красильного мастера.

В красилке были внедрены новейшие достижения автоматики. Суровье красилось в двадцати четырех закрытых барках из нержавеющей стали, — изобретение Сергея Полетова еще в те времена, когда он работал помощником красильного мастера и учился на четвертом курсе текстильного техникума.

Терморегуляторы сами соблюдали температурный режим в барках, а специальные часы механически отключали моторы по истечении срока крашения.

Мощные вентиляторы вытягивали влажный воздух и нагнетали свежий. По чугунным плитам, положенным по всему цеху, плавно катились нагруженные доверху тележки на резиновом ходу.

И все же красилка оставалась красилкой, — там всегда было душно. Воздух был влажный, а запахи химикатов, красителей и уксусной кислоты ударяли в нос.

Удивительное дело — опыты Анны Дмитриевны отлично удавались в колбах на электрической плите, но стоило перенести их на барки, с той же рецептурой и температурным режимом, как получался сплошной брак.

Мастер Степанов чертыхался, ругал последними словами химиков, Анна Дмитриевна хладнокровно, с завидным упорством повторяла опыты вновь и вновь. Меняла температурный режим, увеличивала и уменьшала дозу компонентов — и все напрасно… В больших количествах синтетика не окрашивалась.

Испробовав все возможные варианты, Анна Дмитриевна убедилась, что ей одной не удастся решить задачу, и однажды за ужином заговорила об этом с мужем.

— Задача, Алексей, оказалась сложнее, чем я думала, — сказала она.

— О чем ты?

— Все о том же — о крашении синтетических волокон. Видно, без квалифицированной консультации не обойтись.

— Ну так что же? Кто тебе мешает приглашать хоть академиков? Нужно будет платить — заплатим. Для такого дела денег не жаль, лишь бы ликвидировать брак. Мне тошно смотреть на эту черноту…

— Хорошо бы привлечь Николая Николаевича Никитина. Только не знаю, удобно ли, — он ведь ушел с комбината обиженный. К тому же Никитин уже доктор наук и, возможно, сочтет ниже своего достоинства заниматься такой мелочью, как крашение новых волокон.

— Ерунда! Он не такой человек, чтобы загордиться, я его хорошо знаю. Потом, он ушел с комбината, когда меня сняли с работы, — на меня он не обижался.

— Может, ты позвонишь ему?

— А почему не ты, Аннушка?

— Мне как-то неудобно…

— А-а, понимаю! Он ведь был влюблен в тебя. Боишься разбудить в нем старые чувства?

— Не говори глупости… Я уже старенькая.

Власов погладил жену по голове.

— Знаешь, я часто думаю, что седина очень пойдет к тебе…

Анна Дмитриевна, улыбаясь, отвела его руку.

— Ну так как же, позвонишь Никитину?

— Непременно. Приглашу его от твоего имени, тогда он наверняка не откажется!

— Можно и так, если ты не надеешься на свой авторитет…

Как и нужно было ожидать, Никитин охотно принял приглашение и в тот же день вечером приехал на комбинат.

После совещания в городском комитете для комбината началась новая эра, — словно кто-то взмахнул волшебной палочкой. Ровно через два дня позвонила Шустрицкому девушка из бюро цен при Моссовете и сердито спросила: почему комбинат до сих пор не присылает за выпиской из протокола об утверждении цен на новые ткани?

Шустрицкий извинился, но потом не удержался и добавил:

— Вообще-то куда нам спешить? Ждали около четырех месяцев, подождем еще…

— Как хотите! — Девушка не была расположена шутить и повесила трубку.

Не успели зарегистрировать новые цены в горторготделе, как подкатили сразу три автомашины и за один день вывезли весь товар. Банк оплатил счета. Теперь на текущем счету комбината появилось более ста пяти тысяч рублей свободных денег.

Власов попросил главного бухгалтера Варочку отдать долги поставщикам и перевести пятьдесят тысяч рублей текстильному управлению, добавив, что всякий долг платежом красен. Он тут же позвонил начальнику управления Бокову и сказал ему по телефону: