Чтение онлайн

В Верхнем Шахлове я не нашел штаба корпуса. Как выяснилось потом, он застрял со своими машинами на том берегу реки в ожидании переправы. Танкисты повезли меня дальше, в соседнее село, где расположился штаб 5-й имени Блинова кавалерийской дивизии.

Генерал-майор Баранов сидел в избе за столом у полевого телефона. Шинель распахнута, лицо красное, возбужденное. Сжимая в широкой ладони телефонную трубку, говорил что-то резко и хрипло.

– Какие новости?
– спросил я.

– Не очень хорошие, - ответил Баранов.
– Немцы держатся цепко. Тут их не батальон - побольше.

– Продвижение есть?

– Совсем маленькое. Не идем, а ползем.

Я связался по телефону с командирами других дивизий, позвонил командирам передовых отрядов. И отовсюду слышал похожие один на другой ответы:

– У противника в лесу сплошная линия обороны!

– Немцы упорно сопротивляются. Сильный пулеметный и минометный огонь!

– Немцев много!

– Немцев очень много!

Командир полка, штурмовавшего деревню Екатериновку, сказал в сердцах:

– Сюда бы того, кто разведку производил. Тут, товарищ генерал, не рота в деревне, а целый, наверно, полк.

Я приказал командиру точнее разведать систему немецкой обороны и постараться захватить пленных для допроса. Разговор был прерван командой «Воздух!». Нарастало гудение самолетов. По звуку моторов я определил: фашистские бомбардировщики. Вопросительно посмотрел на Баранова. Тот махнул рукой:

– Укрываться негде, Павел Алексеевич. Был погреб во дворе, так его утром прямым попаданием... Пятый раз налетают сегодня. От них главные потери несем... Мы как, в хате переждем или на улицу выйдем?

– На улицу. Там хоть видно, куда бомба летит.

– Какая разница, - усмехнулся Баранов, надевая шинель.
– Когда увидишь, что на тебя летит, прятаться поздно.

Мы вышли во двор, остановились у плетня. На крыльце соседнего дома появился комиссар дивизии Нельзин. Выскочил без шапки, в гимнастерке, с какими-то бумагами в руке. Крикнул кому-то, чтобы готовили коня.

– Комиссар, немец летит!
– предупредил Баранов.

– А пусть летает, некогда мне, - рассеянно ответил Нельзин и снова скрылся в избе.

Немцы бросали мелкие бомбы с большой высоты. Рвались они в стороне, в центре села, на огородах.

– Виктор Кириллович, отойдите подальше, - сказал я Баранову, - негоже, если сразу двух генералов убьют.

– Ничего, пронесет, - ответил он.
– Воронка тут на месте погреба осталась. Пойдемте в нее.

Едва успели мы добраться до воронки, раздался резкий нарастающий свист. Мы упали на землю. В ту же секунду гулко ухнули взрывы. Нас слегка подбросило. Сверху посыпались твердые комья.

Когда взрывы удалились, я поднялся, отряхивая испачканную бекешу. Посреди улицы дымились небольшие воронки. Изба, на пороге которой мы видели Нельзина, как-то осела, накренилась набок.

– Комиссара убило!
– послышался чей-то крик. Мы бросились к дому. Навстречу два бойца несли

Нельзина. На одной ноге его не было сапога, брюки порваны, почернели от крови.

– Жив?!
– воскликнул Баранов.

– Вроде бы жив, - на бледном лице Нельзина появилась улыбка.
– Ногу вот зацепило. Кость раздробило, кажется.

– Сейчас же в медсандивизион!
– распорядился я.
– Как можно быстрее!

Комиссара увезли. Помрачневший Баранов тяжело вздыхал, удрученный потерей боевого соратника и друга.

– Вот вам наука на будущее. Впредь сразу же ройте на новом месте щели. И в дивизии, и в полках.

– Не успели. Земля твердая, - сокрушенно ответил Баранов.

А с передовой продолжали поступать доклады: сопротивление немцев не только не ослабевает, но усиливается. Местами противник переходит в контратаки.

Баранов спросил, не пора ли вводить в действие главные силы дивизии. Я ответил отрицательно: надо дождаться, когда обстановка станет более ясной.

На конях мы выехали из села, по узкой извилистой дороге пересекли лес. Неподалеку от опушки, в гуще ельника скрывались коноводы с лошадьми. Мы спешились. Впереди раздавалась частая стрельба. Гулко ухали орудия, звонко лопались взрывы.

С опушки видна была деревня, занятая немцами. Она стояла на возвышенности в центре большой поляны. Оттуда простреливалось все пространство вокруг. Деревня горела, подожженная снарядами.

К нам подбежал командир эскадрона, доложил, что немцы сильно укрепились в деревне: поставили минные поля и заграждения из колючей проволоки. Противник отбил уже две атаки. Сейчас начнется третья.

Наша артиллерия произвела по гитлеровцам огневой налет. Спешенные кавалеристы, поддержанные тремя танками, цепью приближались к крайним постройкам.

Немцы усилили стрельбу. Непрерывно строчили пулеметы.

Мы видели, как в цепи падают наши бойцы. Один танк подорвался на мине. Другой взял его на буксир, пытаясь вытянуть с поля боя. Третий медленно отходил к лесу, стреляя на ходу из пушки. Атака захлебнулась и на этот раз.

– Отставить, - сказал я Баранову.
– Зря погубим людей.

– Наступать-то надо, - вздохнул он.

– Только ночью, и не в лоб, а обходя узлы обороны.

– Тут сплошь узлы.

– Надо нащупать слабые места и бить по ним.

– Придется искать, - согласился Баранов.

В Верхнее Шахлово я возвратился в сумерки.

Штаб корпуса, расположившийся в селе, установил проводную связь с дивизиями.

Полковник Грецов доложил то, что мне уже было известно. Стрелковым частям 49-й армии и нашим передовым отрядам за день почти не удалось продвинуться вперед. Действиями многочисленных разведывательных отрядов и конных разъездов установлено, что промежутков в боевых порядках противника нет. Не оказалось даже таких участков, которые оборонялись бы слабыми силами и где можно было бы прорваться с ходу. Начальник штаба высказал предположение, что перед нами по меньшей мере две дивизии немцев.

Трудно было ожидать, что малочисленные 5-я гвардейская и 60-я стрелковая дивизии смогут пробить оборону противника и открыть путь нашему корпусу. Посоветовавшись с Грецовым, я решил начать наступление главными силами обеих кавалерийских дивизий, придав им по танковой бригаде. Эти дивизии насчитывали по семь с половиной тысяч бойцов и командиров и представляли собой внушительную силу. Одновременно в наступление переходила и 415-я стрелковая дивизия. В ее первом эшелоне было два стрелковых полка и приданный батальон танков Т-26 из 112-й танковой дивизии.