За нами Москва
Шрифт:
Полковник Баранов приказал броневикам ударить по немцам из пулеметов. Артиллерийский дивизион стремительно развернулся в двух километрах южнее села и открыл беглый огонь по дороге между Новым Бугом и рекой Ингул. Ничего не подозревавшие немцы были застигнуты врасплох. Их грузовики, танки и мотоциклы двигались по дороге в два ряда, впритирку друг к другу. На эту колонну и обрушился огонь трех наших батарей.
Ушедший вперед 96-й полк, услышав стрельбу позади, быстро развернулся фронтом на юг и тоже открыл огонь из 76-миллиметровых пушек. 131-й кавалерийский полк, находившийся на западном берегу Ингула, в тылу немцев, ударил из своих орудий по мосту. Отдельные машины гитлеровцев пытались повернуть и уйти назад, но подбитые грузовики и танки загораживали дорогу. В довершение всего откуда-то появились наши штурмовики и начали бомбить переправу. Уцелевшие гитлеровцы, бросив машины, устремились на запад, навстречу своим главным силам. А на дороге на протяжении двух километров остались разбитые, горящие машины, сотни трупов. Преследуя бегущих немцев, наши конники вышли к реке и захватили переправу.
Бойцы и командиры радовались победе. Тревожило нас только положение 131-го полка. Он был отрезан крупными силами врага, и связь с ним поддерживалась лишь по радио.
Немцы несколько раз пытались атаковать нас и отбить переправу. Но неудачно. На следующий день они начали переправляться в другом месте, у села Привольное. Колонны противника двинулись на юго-восток, по левому берегу Ингула, намереваясь, по-видимому, отрезать от Николаева наши 18-ю и 9-ю армии. У меня было мало сил, чтобы сорвать этот замысел.
Из Новой Полтавки, где находился командный пункт корпуса, были хорошо видны вражеские колонны. Они появились ранним утром и казались бесконечными. Артиллерия 9-й кавалерийской дивизии без перерыва вела огонь по ним и наносила фашистам значительный урон. В ответ немцы обстреливали из пушек и минометов район Новой Полтавки.
Несколько раз пытались мы выручить 131-й Таманский кавалерийский полк, дравшийся в окружении в деревне Усьяновке по ту сторону реки, но не смогли. Войска противника начали обтекать нас с юга и севера. Корпус получил приказ двигаться в сторону Кривого Рога. Мы двинулись.
Вдруг ночью ко мне в Новую Одессу приезжают командир 131-го полка подполковник Синицкий и комиссар Милославский с радостной вестью: полк вырвался из окружения! Школьный сторож, хорошо знавший местность, провел кавалеристов к реке и показал им брод. Ночью они выскользнули из кольца.
17 августа командующий Южным фронтом приказал нам идти к Днепру и переправиться на восточный берег: корпус выводился в резерв.
Через два дня штаб корпуса вышел к реке против населенного пункта Большая Лопатиха. Надо было изыскать средства для переправы. Если людей и лошадей еще можно кое-как переправить вплавь, то что делать с артиллерией, тракторами, автомашинами?
Сабельные эскадроны двух полков, выделенных для прикрытия переправы, заняли оборону в степи. Командиры штаба искали паромы, баржи, лодки. Полковник Грецов остановил небольшой шедший по реке пароход. На противоположном берегу обнаружили старую баржу, заменявшую пристань. С помощью этих средств и начали переправляться.
Над рекой, над голой степью в знойном белесом небе рыскали немецкие самолеты. Я поехал в полки, прикрывавшие переправу. Фашистский летчик, обнаружив наш маленький отряд, начал обстреливать его. Мы поскакали в разные стороны. Вокруг - никаких укрытий. Летчик полчаса гонялся за отдельными всадниками до наступления сумерек.
А с запада приближались вражеские танки. Они торопились, намереваясь прижать конницу к реке и уничтожить. 21 августа немецкие танки атаковали с тыла 5-ю кавалерийскую дивизию. Спешенный полк, прикрывавший переправу, подпустил атакующих на близкое расстояние. Потом разом ударили пушки. Часть немецких машин прорвалась к нашим окопам, но красноармейцы встретили их гранатами и бутылками с горючей жидкостью.
Девятнадцать танков и бронеавтомобилей потеряли гитлеровцы в этом бою. Черные стальные коробки долго чадили потом в степи. Немцы не решались больше атаковать.
За ночь главные силы корпуса переправились через Днепр. Утром в небе появились десятки фашистских самолетов. Опоздали! Между нами и противником легла широкая водная преграда. Корпус получил возможность немного отдохнуть, привести себя в порядок.
Меня вызвали в штаб Юго-Западного направления. Военный совет предложил вступить в должность командующего 6-й армией. Но мне не хотелось уходить из корпуса, покидать дружный, сплотившийся в боях коллектив, и меня оставили на прежней должности.
В середине сентября обстановка на фронте стала чрезвычайно напряженной, особенно в районе Киева. С юга, в обход города, наступала 1-я немецкая танковая группа. С севера, навстречу ей, вел свои танковые дивизии Гудериан. Танковые клещи сомкнулись восточнее Киева. Противнику удалось окружить большое количество советских войск [1] . Фронт оказался разорванным. На многих участках у нас почти не было сил, чтобы задержать продвижение врага в глубь страны. Наше командование спешно подтягивало новые дивизии.
[1] В начале сентября 1941 года возникла угроза окружения войск Юго-Западного фронта (командующий фронтом — генерал-полковник М. П. Кирпонос) группировками противника, наступавшими с направлений Новгород-Северский и Кременчуг навстречу одна другой. Военный совет Юго-Западного направления (С. М. Буденный, Н. С. Хрущев, А. П. Покровский) 11 сентября доложил Верховному Главнокомандующему о необходимости в целях предотвращения катастрофы отвести войска Юго-Западного фронта из Киевского выступа на один из тыловых рубежей и там создать более плотную оборону. Не представляя себе всей сложности положения на Юго-Западном фронте, Ставка преуменьшила значение угрозы окружения и переоценила возможности фронта ликвидировать эту угрозу собственными силами при крайнем истощении войск и отсутствии в распоряжении командующего фронтом свободных резервов. Она преувеличила также надежды на предпринятое Западным, Резервным и Брянским фронтами наступление во фланг и тыл группировке противника, наносившей мощный удар по северному крылу Юго-Западного фронта. Сталин запретил оставлять Киев, требуя отстаивать его любой ценой, и отводить войска из Киевского выступа на рубеж реки Псел. Считая, видимо, что главнокомандующий Юго-Западного направления при резких расхождениях со Ставкой в оценке создавшейся обстановки не сможет далее руководить войсками направления, Сталин освободил С. М. Буденного от занимаемой должности и назначил вместо него С. К. Тимошенко, который приступил к исполнению обязанностей 13 сентября (подробнее об этом см. «История Великой Отечественной войны Советского Союза 1941–1945». Т. 2. М., Воениздат, 1961, стр. 104–111). — Прим. ред.
По приказу Ставки 2-й кавалерийский корпус совершил 400-километровый марш на север. Хорошо запомнилось, как проходили эскадроны через Полтаву. Война приблизилась и сюда. По дорогам двигались массы беженцев, отступающие части и подразделения. Немцы бросали листовки, уверявшие, что Красная Армия разбита. Жителями овладела тревога.
Утром 13 сентября в город вступила 5-я Ставропольская имени Блинова дивизия. Конники двигались в колонне по три, строго выдерживая равнение. Полковые оркестры, сверкая начищенными трубами, исполняли марши. Эскадроны шли с песнями. Загорелые подтянутые бойцы привычно покачивались в седлах. Кое-где белели повязки раненых.
Жители, и старые и малые, выбежали на улицу. Рядом со мной остановился, опираясь на палку, старик.
– Ишь ты!
– восторженно сказал он.
– Добрые хлопцы! Казаки небось?!
– Советские кавалеристы, дедушка, - ответил я.
– С такими хлопцами самый раз Гитлеру шею свернуть. Всыпьте ему, как в давние годы у нас тут шведам всыпали.
– Обязательно, дедушка, - пообещал я.
– Рано или поздно, а верх все равно будет наш.
Громыхали по улице пулеметные тачанки и пушки. Полки проходили через город не останавливаясь, спешили на новый участок фронта.
Корпусу были приданы 1-я гвардейская стрелковая дивизия генерала И. Н. Руссиянова, 1-я и 129-я танковые бригады. 19 сентября наша конно-механизированная группа начала наступление главными силами в районе города Ромны, чтобы пробить брешь в кольце вражеских войск, окруживших киевскую группировку, или хотя бы отвлечь на себя часть сил противника от окруженных советских войск.
Но направление наступления было выбрано неудачно. Конно-механизированной группе приходилось наносить удар туда, где сосредоточивались крупные силы 2-й танковой группы Гудериана - 24-й и 48-й танковые корпуса.