Чтение онлайн

Вскоре 4 летчика под командой старшего лейтенанта Паршина поднялись в воздух, нанесли удар по артиллерийским позициям и инженерным сооружениям фашистов, взорвали склад боеприпасов. Следующим заходом штурмовики подавили артиллерийскую батарею фашистов трехорудийного состава.

Все самолеты благополучно вернулись на свой аэродром».

Куминов улыбнулся. Даже в то время, когда надежды, казалось бы, не было, народ не сдавался. Что же говорить про то, что есть сейчас?

Страна смогла собрать в единый кулак все свои недюжинные, спавшие какое-то время силы. Не сумев справиться с помощью теории «молниеносной войны», немцы вели заранее проигранную войну. Можно было истреблять жителей всех захваченных территорий, грозить террором, выгребать из недр земли все, до чего могли дотянуться. Можно, и это не было страшно. Немцы не смогли дойти до Урала, решив, что успеется. Куминов мысленно ухмыльнулся. Куда понять швабам, что Урал, это даже не середина его, Куминова, самой великой страны? И что сейчас, за время временного затишья, скрытые его каменными стенами, люди этой страны собрались в единый стальной кулак. Кулак, который скоро наподдаст пришедшим к ним незваными гостями так, что лететь они будут не только до Берлина. И не нужно никакого второго фронта, планируемого в сороковых союзниками до уничтожения половины Англии. Народ СССР сам сможет уничтожить захватчиков, спихнув последних из них в Атлантический океан.

Он знал это, как и каждый, все эти годы ждавший лишь своего момента. Осталось немного до него, самого сладостного мига. А то, что сейчас волей случая его группа находится на острие первого удара… еще лучше. Никто из них не станет отступать, пройдя весь путь до конца и выполнив задание любой ценой. В этом Куминов был убежден полностью.

Эйхвальд притащил дополнительные короба с пулеметными лентами, громыхнул их сталью об пол. Капитан оторвался от мыслей и решил прочесть еще пару статей. Пробежав глазами по первым строкам следующей газеты, он вздрогнул.

«Владимир Иванов-третий, «Новое Слово», 24 июня 1941 г.

В газете «Фелькишер Беобахтер» от 24 июня помещена статья Альфреда Розенберга «Час Востока»(Die Stunde des Ostens).

Эта статья примечательна для нас, русских, тем, что в ней ни слова не сказано о войне с советской Россией. Но только лишь о борьбе с иудео-большевизмом и плутократией, о необходимости разрушить их идеологическую и политическую твердыню, тот страшный груз, то позорное иго, которые несут на себе народы России с октября 1917 г. Тогда враг человеческого рода перевернул и исказил известное изречение: «Свет с Востока». Не свет, но страшная тьма и сень смертная стали облегать тогда всю вселенную.

Начав с востока, тьма сгустилась до крайних пределов на проклятом острове и прошла дальше – до Нью-Йорка, этой второй красной Москвы.

Но теперь опять там, где царила тьма, засиял свет. «Теперь, – говорит А. Розенберг, – пробил решительный час на Востоке. Две проблемы стоят перед национал-социалистической революцией и Германской державой. Первая есть свержение большевизма, как идеи и как политической силы, вторая есть решение исторических судеб гигантского пространства, населяемого народами Советского Союза».

А. Розенберг подчеркивает финальный характер борьбы на востоке, который ведет национал-социализм. Никогда не должен более повториться ноябрь 1918 г., никогда более не должны прийти к власти иудео-марксистские силы.

С цепкой настойчивостью, несмотря на неудачи, беззастенчиво и нагло шел комплот властителей СССР к своей единственной цели – к мировой революции и порабощению всего мира, к истреблению всех подъяремных народов голодом, холодом, мором и бесчисленными казнями.

Либералы притворились, что не замечают этой цели, и упорно продолжали именовать систему иудео-марксистского террора «авангардом мирового прогресса».

Кстати, только с водворением марксизма на необъятных просторах СССР выяснилось, какое содержание вкладывает мировое еврейство в такое заманчивое для полуобразованных масс словечко, как «прогресс».

При всем том, инстинктивное чувство самосохранения в народах Европы сильно подмочило порох еврейских агитаторов. Им было необходимо другое, более решительное средство: им была необходима затяжная война, всеобщее обнищание, уничтожение лучших людей и молодых поколений.

Об этом и говорит А. Розенберг.

«В Москве, к 1938 г., ясно убедились, что лозунга Мировой революции было мало для победы. Надо было повторить 1918 г.»

Для этой цели были выбраны вечно готовые взорваться Балканы и Испания, находившаяся в неустойчивом положении вследствие интриг Ватикана, шедшего рука об руку с мировым масонством. Повторилась русская история, но за счет обнищавшего и обескровленного населения Советского Союза, что и подчеркивает с солидарным состраданием А. Розенберг.

«Все это стоило жителям Советского Союза много миллиардов, привело к невыразимой беде, но цели не достигло. Противоборствующая сила культурной нации была достаточно велика, чтобы даже под гнетом большевизма не привести к самоубийству».

К этому надо прибавить, что и пугающий пример ужасов, царящих в СССР, был у всех перед глазами и действовал несмотря на грандиозную рекламу, устроенную либералами Старого и Нового Света в пользу большевизма.

А. Розенберг указывает на то, что Москва оценивала свои военные силы как слишком малые для такого гигантского предприятия, как революционизирующая война с Германией.

Цели Германии и СССР были противоположны. Германия, заключая пакт с СССР, имела мирные перспективы и хотела полного устранения войны, а если бы это оказалось невозможным, то ее локализации. Москва хотела обратного. Она рассчитывала, скрываясь за буквой пакта, вызвать мировую войну и истощить все воюющие страны и, прежде всего, Германию как основную антикоммунистическую и антимарксистскую твердыню. Поэтому теперь, как и тогда, «свобода и величие Германии совпадают со свободой и величием Европейского континента».

Так как одним из крупнейших народов Европейского континента является народ русский, с великой историей и великой культурой, то впереди сияет радостная перспектива мирного сотрудничества обоих народов ко взаимному их благополучию и как залог замирения и благоденствия не только Европы, но и всего мира.

Главными врагами «мира всего мира» являются биржевики и демократы, состоящие в тесном союзе с советчиками.

Подобно тому, как либерально-плутократический «Февраль» 1917 г. совершенно логично перешел в «Октябрь» того же года, так и теперь коммунистическая Чека совершила обратный ход, перейдя в лагерь либеральной плутократии, в свою очередь объединившейся с консервативной реакцией. У них всех та общая черта, что они люто ненавидят русский народ и его культуру.

Поистине, стало трудным положение право-левых англо-иудофилов, настолько трудным, что во веки веков им не выйти из этого, ими же самими созданного, тупика.

Либерально-радикальная интеллигенция соединила свои судьбы с реакционным капитало-коммунизмом и стала идеологическим возглавителем самого отвратительного, самого уродливого ублюдка из когда-либо появлявшихся на земле.

Иудей – плутократ в цилиндре и с моноклем, и иудей в кепи с пятиконечной звездой слились в гнусных объятиях.

Но над омерзительным уродством капитало-коммунистических близнецов ныне занесен меч истории, меч праведного суда Божия».

– Вот урод… – Голос Юли, раздавшийся прямо над ухом, заставил его вздрогнуть. – Таких, как этот, расстреливать надо, без суда и следствия. Предать Родину…

Куминов молча кивнул. В этом он был полностью согласен с чекисткой. Среди белоэмигрантов было много тех, кто с самого начала войны, как мог, боролся с фашистами. Переводили средства, возвращались через линию фронта, чтобы воевать с врагом, топтавшим общую с бывшими противниками Родину. Каждый, любящий Россию, делал все возможное. В захваченной немцами Франции до сих пор действовало Сопротивление, в сороковых поднятое бывшими офицерами, юнкерами и кадетами российской императорской армии. Но были и свои Ивановы, в озлоблении плевавшие на все доброе и хорошее, связанное с Родиной и мечтавшие лишь вернуться на правах хозяев.