Чтение онлайн

Заснул он под самое утро. Проснувшись, спохватился, что не написал писем родным. Но уже не было времени, надо было бежать в часть.

Первый бой Лабинский полк принял в горном ущелье. Рота Домбровского шла в голове колонны. Шли, как на прогулке, без единого выстрела. Не доходя гор, Домбровский остановил роту. Из тыла прискакал Небольсин. Перед самым походом он получил чин майора и теперь командовал батальоном.

— В чем дело? Почему остановились? — спросил он, тяжело спрыгнув с коня.

— Спокойствие это мне подозрительно, — ответил Домбровский. — Нет ли засады?

Решили направить два отряда в обход ущелью с двух сторон. Одним из отрядов командовал Ярослав. Другим — Гедройц.

— Пушек не брать, — распорядился Небольсин, — пойдете налегке, только со штуцерами. Поменьше шума.

Предположение оказалось верным. На вершинах гор засели мюриды. Они не ожидали нападения с тыла и после ожесточенной перестрелки отступили. Колонна беспрепятственно прошла сквозь ущелье и вышла на широкое степное пространство. Здесь русских встретил сильный огонь, ружейный и артиллерийский. Колонна остановилась. Предстоял бой. Командир полка во время обхода позиций был ранен. Его увезли в тыл. Командование перешло к майору Небольсину. Он созвал командиров рот и батальонов. Домбровский предложил дать противнику ночной бой.

Все смеялись.

— Переколем друг друга в темноте, — сказал Небольсин.

Ярослав покраснел, но продолжал упорно отстаивать свой план. Он не был принят. Решили ждать утра.

На батальон вместо майора Небольсина был назначен другой офицер, дюжий краснолицый майор, только что прибывший из России. Чем-то он показался знакомым Ярославу. И майор пристально всматривался в Ярослава. Потом сказал нерешительно:

— Домбровский?

Теперь и Ярослав узнал его: Столбиков из Брест-Литовского кадетского корпуса! Как же он попал сюда?

Гедройц ему позже объяснил:

— А ты не знал? Всех тыловиков подмели на фронт. А на их места — искалеченных, пораненных фронтовиков. Честное слово, это хорошо! Правда?

Ярослав тоже находил, что это справедливо. Но ему было неприятно, что он опять попал в подчинение к такому человеку.

Ночь перед боем прошла не очень спокойно. Противник постреливал с явной целью не дать русским спать, утомить их.

Ярослав выслал солдат в секреты. Потом обошел цепь сторожевого охранения. Вернувшись в роту, он прошел к себе в палатку и зажег свечу, рассчитывая почитать перед сном. Внезапно кто-то вошел. Ярослав поднял голову: это был майор Столбиков.

— Что за неосторожность! Потушите свечу! Вы привлечете огонь противника! — сказал он нервно.

Ярослав улыбнулся:

— Полноте, господин майор, им оттуда свечи не видать.

Столбиков крикнул:

— Прапорщик Домбровский, я вам приказываю потушить свечу!

Ярослав пожал плечами и потушил свечу. Когда Столбиков вышел, он снова ее зажег и достал книгу. Посреди чтения он услышал шум голосов. Он вышел, чтобы узнать, в чем дело. Оказалось, что Столбиков зашел в палатку, где офицеры играли в карты, и потребовал, чтобы они потушили свечи. Офицеры, среди которых были поручик Пересветов и прапорщик Гедройц, не очень вежливо попросили его не мешать игре и выйти. Столбиков пригрозил им дисциплинарным взысканием и вышел совершенно рассвирепевший. Через некоторое время он наткнулся на небольшой костер, на котором солдаты разогревали кашу. Столбиков вызвал дежурного офицера, приказал ему отправить солдат на полевую гауптвахту и дать каждому по сто розог. Солдат повели.

Тут Ярослав, который незаметно следовал всюду за Столбиковым, не выдержал. Он подошел к нему и сказал со сдержанным гневом:

— Как вам не стыдно, майор! Отмените сейчас же ваш приказ!

— Как вы смеете! — закричал майор.

Но Ярослав уже не слушал его. Он пошел к майору Небольсину и рассказал ему все. Небольсин покачал головой:

— Ох, уж эти мне службисты из тыла!

Он распорядился отменить порку и вызвал Столбикова. Когда Столбиков явился, Ярослав вышел. Уходя, он услышал, как Небольсин говорит своим добродушным, но в то же время непреклонным тоном:

— Тут у нас, душа моя, немножко иначе, чем там у вас в кадетских корпусах и всяких там тыловых заведениях. Народ у нас обстрелянный, сам знает, что к чему. Да… Офицерство наше, душа моя, — это боевое братство. Вот так-то… А солдата сердить тоже не надо, солдат — наша опора. Помилуйте, как же пороть, да еще перед боем. Да он после этого и пулю-то пустит не в черкеса, а в вас, душа моя…

Три атаки мюридов были отбиты одна за другой. Нарезное оружие производило в их рядах большое опустошение. Но и у русских были ощутительные потери. «Когда же мы пойдем в атаку?» — нетерпеливо спрашивал себя Ярослав. Он лежал в цепи, на правом фланге своей роты, чуть впереди. К нему подполз Гедройц. Голова его была обмотана бинтом.

— Хороша чалма? — крикнул он, смеясь. — Чепуха, царапнуло, шрам будет, даже красиво.

— Что медлят с атакой? Момент пропустим, — сказал Ярослав.

— Генерала ждем. Сам поведет.

— Это еще что за новости?

— Беленького «Георгия» захотелось. А его ведь — только за личное участие.

Гедройц хлопнул себя по груди, где болтался серебряный крестик — солдатский «Георгий».

— А вот такого, — сказал он с мальчишеской хвастливостью, — он уже иметь не будет.

Ярослав посмотрел на крестик с некоторой завистью. Солдатский «Георгий» на офицерском мундире — ничего не может быть красивей и почетней. Это уж ясно, что заработано честно, потому что выдают его только нижним чинам. Гедройц получил его, когда был солдатом. А ему, Ярославу, такого уж не получить. Разве разжалуют… А в конце концов и офицерский, из белой эмали, тоже неплох. Сам генерал на него зарится… Ярослав удивился и даже огорчился этим своим мыслям: «Неужели во мне еще так сильно несерьезное, детское?..»

— Слушай, Никита, — сказал он Гедройцу, — а ведь мюридам необязательно ждать нашего генерала.

— Ты как в воду смотрел! — крикнул Гедройц. — Они пошли!

Действительно, со стороны противника двинулась конная лавина.

— Бегу к своим! — крикнул Гедройц и, не пригибаясь, пустился опрометью на правый фланг.

— Прапорщик, почему не стреляете? Стреляйте же! Огонь! — услышал Домбровский чей-то задыхающийся голос.

Он оглянулся и увидел Столбикова. Майор лежал на земле и пытался втиснуть себя в ямку. Тучное тело его не влезало туда. Лежавший рядом солдат протянул ему лопатку. Столбиков схватил ее и принялся насыпать впереди себя бугор.

— Лопаточку дозвольте, ваше высокоблагородие, — попросил солдат.

Но майор не слушал его. Он прикрыл лопаткой голову и кричал почти истерически:

— Почему нет огня? Измена! Огонь!

Домбровский отвернулся и сказал лежавшему рядом с ним унтер-офицеру:

— Передай по цепи: огонь без моей команды не открывать.

Он глянул влево вдаль. По шевелениям голов он увидел, что приказ его пошел по цепи.

Не обращая больше внимания на беснующегося майора, Ярослав смотрел перед собой. Уже виден был блеск шашек над головами мюридов, слышно было ржание коней. Чьи-то нервы не выдержали. Справа и слева раздались выстрелы. Из тыла, с артиллерийских позиций, над головами лежащей пехоты полетели ядра. Они врезались в сплошную массу скачущих мюридов, но ряды их смыкались, и лавина продолжала катиться вперед, на русских. А рота Домбровского все еще не стреляла. Глядя на надвигавшуюся компактную неразделимую стену черкесских конников, Ярослав подумал: «Какая неумная тактика! Им бы надо рассредоточиться…» Когда до наступающих оставалось не более двухсот саженей, Домбровский поднес ко рту висевший у него на кисти свисток и дважды пронзительно свистнул. Рота грянула залпом.