Чтение онлайн

— За какую провинность?

— Бросил оземь воеводу, когда он набросился на меня с кнутом.

— Что, бросил оземь? Воеводу?

— Да боярин.

— Ну, ты удалец! Самого Блуда — оземь! — боярин расхохотался на всю палату. Против ожидания отрока, тот вовсе не осердился за такой проступок, а, напротив, развеселился.

После, отойдя от смеха, наместник уже более пристально вгляделся в юношу, а после, заметно смягчившимся голосом, проговорил: — Что же, такой молодец, может быть, и сгодится мне. Да и хвалит князь тебя за какие-то заслуги. Чем ты ему услужил?

— Раз с розыском татей, в другой раз с переправой через реку. Еще по разным вопросам.

— Ладно, не буду дальше тебя мурыжить, обдумаю — куда пристроить. Жить будешь пока в людской, с другими отроками.

— Боярин, я не один — вместе со мной жена.

— Какая еще жена? Ведь отрокам не дозволяется жениться, пока их не примут в гридни!

— Боярин, но я ведь уже не отрок и мне больше шестнадцати, как и моей жене. Та что жениться вправе.

— Надо же, и здесь наш пострел везде поспел! Только к чему торопиться, у тебя вся служба впереди!

— Не смог удержаться, боярин, в сердце занозой вошла зазноба. Но помехой она не станет, ручаюсь за то. Верная подруга — воину подмога.

— Вот как заговорил, прямо красным словом! Ладно, скажу тиуну, чтобы дал тебе светлицу в клети. Обратишься к нему — даст нужное на обзаведение. Из города не уезжай, как понадобишься — вызову. Все, ступай.

Как позже узнал Варяжко, наместник был одним из ближних бояр прежнего воеводы — Свенельда. После опалы того не ладил с новым воеводой. Не без участия Блуда князь отправил Истислава в далекий Новгород на вроде почетную, но в действительности мало значимую должность наместника. С этим своенравным городом не могли справиться даже князья, если не считать Владимира, что уж говорить о боярине. Так что Истислав принял весть о посрамлении давнего недруга с пребольшим удовольствием, а отрок, пусть и бывший, вызвал у него приязнь своей лихостью — не побоялся самого воеводы!

Первый день молодых в хоромах прошел в хлопотах — устраивали свое гнездышко в небольшой, квадратов на десять, комнате. Получили у тиуна постельные принадлежности, посуду, нужный в хозяйстве инвентарь. Счастью Милавы не было предела — у них собственная комната, никто им не мешает заняться всем, чем душе угодно. Юная хозяйка, засучив рукава, взялась за приборку, отмыла от копоти стены и потолок — хотя печь имела дымоход, но все равно, сажи хватало. Занавесила небольшое окошко льняным полотном, расставила и перемыла посуду, разложила по углам и полкам свои куклы и обереги, а потом долго сидела на лавке, оглядывая ставшую уютной светлицу и радуясь за себя и мужа, их новой жизни в этом красивом городе.

Варяжко вначале помогал жене убираться дома, а потом, уверившись, что дальше она справится сама, отправился в город по своим нуждам. Время уже подходило к вечеру, посчитал его удобным навестить купца Горана — старшего самого первого обоза. По переданному лекарем адресу сравнительно быстро нашел нужное подворье, на его стук в ворота открыл сам купец. Он признал отрока, вспомнил еще имя, вслух порадовался, что тот выздоровел, и позвал в дом — хоромы в два этажа. В гостиной хозяйка — полная, но подвижная женщина средних лет, проворно накрыла стол, а потом оставила их вдвоем. Юноша рассказал о своих приключениях после того, как пришел в себя в лекарской избе. Горан же сказал, что добрались в город уже без подобных происшествий, сразу пояснил, что с конем Варяжко и его добром все в порядке, может забрать хоть сейчас.

После разговорились о здешних делах. На вопрос купца, чем он здесь собирается заняться, отрок пояснил:

— У меня государева служба. Что мне предстоит — еще не знаю, то решит наместник. Я прислан князем к нему, буду исполнять его волю.

Минуту купец молчал, а потом, переборов сомнения, высказался: — Варяжко, скоро в Новгороде может многое поменяться. Идет слух, что прежний князь, Владимир, собирает варягов и придет сюда забрать город обратно. Так что, думай, парень, к кому тебе прислониться, если собираешься остаться здесь. Скажу еще, что народ новгородский за Владимира, князь пришелся ему по душе. А к Ярополку приязни нет, да еще говорят, что он принял веру ромейскую, как и бабка его, княгиня Ольга.

Отрок понимал, каких трудов стоило купцу признаться слуге князю в противном намерении, в признательность тому прямо ответил:

— Горан, благодарю за доверие ко мне и совет. Но изменять своему князю не намерен. Если Владимир пойдет против брата, то я буду биться с ним и его войском, чтобы мне то не стоило. Но оттого против тебя и народа новгородского не пойду, если от вас не будет зла Ярополку. Вы же не пойдете войной на Киев? Да и что из нее вы поимеете?

Настала очередь задуматься новгородчанину, он покачал головой, а потом сказал: — Тут и боги не скажут, как повернется дело дальше. Но нашей корысти в братоубийственной сече нет. Думаю, что Владимир знает о том, не заставит нас идти на Киев.

Варяжко чуть приоткрыл свои знания из будущего: — А дать денег ему на войну с братом — тоже откажетесь или пойдете на такое?

Горан чуть помолчал, а потом, пожав плечами, ответил: — Не знаю, Варяжко, это будет решать вече. Но и не скажу, что такое невозможно.

На том закончили с острой темой, купец пошел за всем снаряжением отрока. Принес через пару минут — видно, что он их сложил наготове, положил сверху еще мешочек, проговорив: — Возьми эти деньги от меня и наших купцов в благодарность, без тебя не обошлись бы малыми потерями.

Варяжко принял дар с признательностью, а потом, прикинув свои сбережения, спросил: — Горан, сколько стоят хоромы, самые скромные, с небольшим подворьем, на этой стороне города?

Купец прикинул недолго, после ответил: — Думаю, можно найти за пару десятков гривен. — После переспросил: — Ты себе?

— Да, Горан. Я женился недавно, хочу обзавестись своим двором с хоромами. Думаю, такую сумму осилю. Сможешь найти?

— Хорошо, Варяжко, переспрошу у людей. Когда тебе надо?

— Мне не к спеху. Пока мы с женой устроились в княжеском дворе. Но если решится скоро, то буду рад. Дать тебе заклад?

— Не надо. Если потребуется, сам отдам.

Варяжко, довольный состоявшимся разговором, в наступающих сумерках выехал на гнедом из двора купца и отправился к своей любимой с доброй вестью. Горан же стоял в задумчивости, глядя вслед отроку. Предчувствие подсказывало ему, что этот юноша повлияет на скорое будущее, его и других, только к худу или добру — не знал.

В первые дни, пока наместник не занял Варяжко службой, молодые объехали на возке весь город — сначала восточную часть, по правому берегу Волхова, а потом, переправившись по льду — западную. Новгород, собственно, представлял собой три поселения, или гнезда, как называли их сами жители. Со временем они слились воедино на обеих сторонах реки — Словенский на правой, Людин и Неревский с детинцем между ними на левой, огораживались общей бревенчатой стеной. Каждое гнездо выстраивалось на своем холме, между ними проходили овраги, местами засыпанные, и ручьи с мостиками через них. Мост через Волхов еще не построили, люди и повозки переправлялись через реку в летнюю пору на плотах, челнах и ладьях.

Богаче всех выглядело Словенское гнездо — здесь проживали боярская знать и служилые люди, купцы. Широкие мощенные улицы — сани и повозки разъезжались свободно, двух— и трехъярусные хоромы, просторные подворья — все говорило о достатке этого края. Да и встречались здесь по пути люди явно не бедные — в нарядных шубах и шапках, кожаной обуви. Много было саней — их могли позволить себе в эти времена редко кто из простого люда. В других гнездах обстояло заметно скромнее, но все же достаточно ухоженным и без особой нужды. Во всяком случае землянок и совсем уж развалюх среди изб молодые не видели, даже на окраинах. Не зря поговаривали о богатстве северного города, одного из первых на Руси, соперничавшего красотой и значимостью с Киевом.