Чтение онлайн

Мама рассказывала ему, что папа воевал, был на фронте. Получил тяжёлое ранение, долго лежал в госпитале. Летом, когда они всей семьёй загорали на речке, Вовка увидел у папы вверху на ноге большой глубокий с рваными краями шрам. Иногда старая рана сильно болела, по ночам отец не спал, Вовка просыпаясь в темноте, видел папу курящего у открытой форточки. Как-то утром, когда отец уже ушёл на работу, мама показала Вовке два маленьких зазубренных с острыми краями, железных осколочка. Мама сказала, что ночью они вышли из папиной ноги, это осколки немецкой мины.

Иногда у папы был выходной. Тогда вместе с мамой они ходили, взявшись за руки, в большой зелёный парк, где играла музыка они катались на лодке по маленькой заросшей водорослями речке. Изредка мама уговаривала всех сходить в кино. Прижавшись, друг к другу, семья смотрела страшные фильмы про войну, добрые сказки о Снегурочке и других весёлых людей и животных.

Случалось что, гуляя по улицам города, им навстречу попадались другие военные, тогда, папа отпускал Вовкину вспотевшую ладошку и прикладывал руку к козырьку фуражки, отдавая воинскую честь. Очень редко папа выкатывал блестящий велосипед, хранящийся в сарае, привязывал на раму подушечку, и они ехали в лес на берег озера «пить пиво». Правда, пиво пил только папа, с другими дяденьками возле круглых столиков прямо на улице. Вовка шёл к озеру и кидал припасённые из дома сухие хлебные корки важным гусям и маленьким разноцветным уткам, наперегонки плавающим у берега. Потом они, с папой немного покатавшись по городу, возвращались домой, где с вкусным обедом их ждала мама. Для Вовки это был настоящий надолго запоминающийся праздник!

Достаточно часто папа «заступал в наряд», тогда он появлялся дома задолго до обеда, гладил свою военную форму, подшивал белый накрахмаленный воротничок к своей гимнастёрке, на лестнице до блеска чистил сапоги и вечером, повесив на ремень кобуру, уходил. В эту ночь, спать домой папа не возвращался. Вовка не знал, что такое «наряд», но искренне считал, что, так красиво нарядившись, побрившись и наодеколонившись, папа всё это время где-то важно и красиво ходит среди таких же красиво одетых счастливых и нарядных людей.

Домой отец возвращался поздно вечером на следующий день, он выглядел не таким нарядным и казался уставшим. Быстро покушав, ложился спать и засыпал почти мгновенно.

Несколько раз, по воскресеньям, папа брал Вовку с собой на работу. Они ехали автобусом до моста, а там шли немножко пешком. Папина работа находилась в больших и длинных трёхэтажных домах, их называли казармами. Вовка хорошо помнил свой первый поход с отцом. Они подошли, как Вовке показалось, к громадным сделанным из труб воротам с красными пятиконечными звёздами в центре. На ступеньках белого маленького здания стоял человек в военной форме с красной повязкой на рукаве и большим ножом в чехле на поясе. Он как-то подозрительно и внимательно посмотрел на мальчика, Вовка даже засомневался, что его пропустят. Но человек открыл двери, отдал папе честь, и они прошли на большоё каменное поле со всех сторон окружённое домами-казармами. На поле играла музыка, множество одинаково одетых людей, одновременно высоко поднимая ноги, шли стеной, от одного края поля к другому одинаково размахивая руками и поворачивая головы. В стороне другие люди, напротив, неестественно медленно, словно спящие ходили по кругу, замирая на какие-то мгновения и снова продолжая движение. Ещё несколько человек застыли с ногами, далеко отставленными назад, и походили в этой позе на больших гусей в тот момент, когда они потягиваются и стараются ногой достать конец своих крыльев. Папа пояснил, что все они готовятся к предстоящему параду.

По широкой лестнице папа провёл Вовку на второй этаж, они вошли в какое-то помещение. Возле коричневой тумбочки стоял военный тоже с красной повязкой и длинным ножом. Увидев папу, он испуганно вытаращил глаза, приложил руку к шапке на своей голове и закричал тонким голосом «Смирно!» Все находящиеся рядом люди, застыли там, где этот крик их застал, как мальчишки, играющие в игру «Замри». Папа сказал «Вольно!», все снова зашевелились и забегали. В широком коридоре с одной стороны висели совершенно одинаковые, серые пальто, повешенные так, что казались сплошным забором. Вдоль другой стены в специальных, высоких ящиках стояли настоящие винтовки, какие Вовка видел в кино. Все они были связаны вместе металлической верёвкой и закрыты на замок. «Чтобы нечаянно не выстрелили!» – догадался Вовка.

В следующем огромном помещении, похожем на пустой рынок, в два этажа стояли одинаковые аккуратно заправленные кровати. На крайней сладко похрапывал молодой коротко подстриженный дяденька. Вовка подумал о том, как шумно будет в комнате, когда лягут спать все живущие здесь люди. Он вспомнил недавно храпевшего в своей комнате, заснувшего днём Пётр Маркович, его слышали даже в коридоре. Потом они пошли в папину комнату, отец дал ему целую чистую тетрадь и новую пачку карандашей. На карандашах были нарисованы красные, синие стрелы и какие-то разноцветные червячки. Они вместе с папой работали почти до обеда, папа читал разные бумаги и книжки, а Вовка рисовал автобус людей в нём черные трубы с дымом. Пароходы и самолёты. За дверью папиной комнаты, время от времени переговаривались какие-то люди, будто к тёте Циле, опять пришло много шумных весёлых гостей. Через какое-то время, совсем рядом, сильный мужской голос громко прокричал:

– Рота, выходи строиться на обед!

При слове «рота», Вовке почему-то опять вспомнилась Жучка с маленьким щенятами и умная соседка Валя.

Дома он показал маме свои рисунки и рассказал всё, что видел. Она долго смеялась, когда Вовка пытался изобразить дяденьку с отставленной назад ногой.

Как большинство мальчишек Вовкиных сверстников, он бредил автомобилями. Они вызывали у него неподдельный интерес и восхищение. Машины регулярно заезжали к ним во двор. Так как в домах жили в основном военные, то и машины были военные большие, зелёные мощные. Вовка мог часами ходить вокруг этих красивых пахнущих краской и бензином созданий. Верхом счастья было разрешение дяди водителя посидеть на месте шофёра и покрутить руль. Машины привозили дрова, уголь, иногда приезжали машины с красными крестами. Тётя Циля, вечерами часто возвращалась с работы на машине, у которой вместо кузова лежала на боку большая железная бочка. Тогда все жители коридора хватали вёдра и радостно шли набирать из этой бочки воду. Вовке это нравилось, так как на следующий день маме не нужно было идти по воду к страшной башне.

В «барском» доме жила красивая девочка её звали так же, как Вовкину маму – Женей. Она была тоненькой пышноволосой, в белом матросском костюмчике с синим воротничком. Вовка, сам не зная почему, подолгу незаметно смотрел на неё и старался сделать что-то хорошее, чтобы она с ним заговорила. Её папа был каким-то начальником и каждое утро за ним, тихо важно и плавно, приезжала блестящая чёрная машина. Однажды Женя пригласила всех на свой день рождения. Мама постирала его старенький матросский костюм с короткими штанишками, купила подарок – красивую раскладную книжку и в назначенное время Вовка с замиранием сердца, отправился на праздник. Женя жила в большой светлой квартире с высокими окнами и широким балконом, выходящим в парк. Дети дружно расселись вокруг круглого стола с разными напитками пирожными и тортами, которые раньше Вовка не видел и не ел. Было шумно и весело, гости танцевали, пели, играли в «ручеёк». У Вовки, что-то сладко сжималось в груди, когда в ходе танцев, Женька брала его за руку. В комнате стоял чёрный, музыкальный инструмент совсем не похожий на патефон тёти Цили. Женькина мама, высокая красивая женщина, подвинув кругленький стульчик, бегала пальцами по чёрно-белым палочкам нажимала ногами на две желтые блестящие педали внизу, и он играл разные мелодии.

Потом, Женя перестала появляться в песочнице, чёрный важный автомобиль больше не приезжал к ним во двор. И мама сказала, что родители Жени переехали в новый большой дом с колоннами возле кинотеатра. Больше Вовка Женю не встречал, но ещё долго, завидев в городе похожий, важный автомобиль, с грустью вспоминал её.

В «заезжей», только в другом подъезде, жил мальчик его звали Виталик, это был лучший Вовкин друг. Они вместе строили в песочнице замки, перевозили на дребезжащих автомобилях наломанные, как маленькие дрова стебли горько пахнувшей полыни. Вместе, после дождя, проводили каналы и реки пускали палочки-пароходы, чувствуя себя опытными капитанами. Виталькин папа, тоже был военным, он носил серый плащ и фуражку с чёрным околышем. Иногда, он приезжал на диковинной машине-лодке с острым, поднятым вверх носом и большими, ребристыми колёсами. Сверху на носу стояли не две, а четыре фары закрытые решётками. У машины не было кабины, и все сидели в ней на виду на мягких коричневых сиденьях. Однажды Виталькин папа приехал на обед и с разрешения Вовкиной мамы взял их с собой. Была весна, и кругом по земле бежали, журча и переливаясь, говорливые ручьи. Ехали через весь город дольше, чем с мамой на ежедневные Вовкины уколы. Друзья сидели сзади укутанные Виталькиным папой в большое синее одеяло. У моста на берегу реки, машина остановилась, пассажиры вышли в машину сели два дяди с большим ящиком и катушкой провода. Машина подъехала к воде и поплыла как утка, которую Вовка кормил на озере. По речке плыли большие грязные льдины, они сталкивались, наезжая друг на друга, переворачивались и самые большие застревали под мостом, мешая плыть дальше остальным, поменьше. На них налетали следующие, и получалась «куча мала» весь лёд останавливался и трещал. Люди в машине-лодке подплывали к затору, сбрасывали на лёд какие-то свёртки и быстро отплывали, над льдиной поднимался белый лёгкий дымок, раздавался мощный взрыв, вверх выбрасывало кусочки льда и брызги воды. Льдина трескалась и ломалась, успешно проплывая под мостом. Когда друзья замёрзли, их отправили домой на другой обычной, маленькой машине покрытой брезентом.

Вовка был полон впечатлений, вечером он рассказал обо всём увиденном отцу. Папа пояснил, что сапёры – так звали тех смелых людей, взрывали лёд, для того чтобы он не поломал мост.

Во дворе была собственная машина, новая блестящая свежей краской прозрачными стёклами и хромированными деталями. Вовка не помнил, как и когда она появилась, машина принадлежала соседу Петру Марковичу. От машины пахло кожей бензином и ещё чем-то новым и радостным. Обычно она стояла во дворе у подъезда укрытая зелёным брезентом. Но летом Пётр Маркович выезжал со своей семьёй, как он говорил, «на природу». Однажды, на природу были приглашены и Вовка с мамой. Он гордо сидел у мамы на коленях на первом сидении рядом с водителем. Петр Маркович всю дорогу рассказывал им и своей жене сидящей сзади обо всех достоинствах автомобиля. Оказалась, что машина сделана в Москве на заводе, который наша страна забрала у Германии за то, что фашисты на нас напали. Пока таких машин мало, но скоро их будут выпускать гораздо больше и тогда, любой желающий сможет её купить.

Вовка сидел, слушал и представлял, как совсем скоро, такой же прекрасный автомобиль сможет купить и его папа, тогда они все вместе будут целыми днями кататься по городу и когда пожелают выезжать на природу. Ему совершенно было не жалко тех немцев, у которых забрали такой прекрасный завод, потому что они первыми напали на нас, поубивали многих людей и ранили его папу. Пускай теперь тоже походят пешком и пожалеют о том, что натворили.

Пётр Маркович дёргал какие-то рычаги, щёлкал кнопочками возле круглых часов, и нажимал педали внизу, так же как это делала мама девочки Жени на чёрном играющем инструменте на Женином празднике. Вовка очень завидовал ему и хотел хотя бы потрогать блестящий белый руль, но стеснялся.