Чтение онлайн

Наиболее важным в археологическом отношении оказался слой, представленный красноватой брекчией, за века превратившейся в твердую, как камень, породу, содержащую огромное количество костей. В нее оказались включенными остатки самых разнообразных обитателей Истрии: обезьяны макаки, этрусского носорога, лошади вида «Эквус стенонис», медведей и т. д. — короче говоря, обитателей тех теплых степей и лесов, что покрывали в то время этот край.

Если бы дело ограничилось только этим, то тут не было бы ничего исключительного. Подобные карстовые полости и «карманы» с костями животных время от времени находили и на территории Чехословакии. Что касается костей макак, то достаточно преодолеть короткий путь от Праги до вершины Золотого коня у Конепрус, где еще за несколько лет до находок в Шандалье в стенке каменного карьера был обнаружен «карстовый карман». Кстати, возраст осадков, его заполняющих, немногим моложе. Шандалья I волнует нас кое-чем другим.

Это «кое-что», во-первых, — камни, обработанные человеком: несколько галек или обломков, а главное — одностороннее галечное рубило; во-вторых, кости, разломанные, скорее всего, рукой человека; в-третьих, обугленные кости и древесный уголь; и наконец, в-четвертых, — зуб. Верхний левый резец, принадлежащий индивиду из рода Гомо, найденный в 1975 г. Первый из фрагментов человеческих останков, зарегистрированных в отложениях виллафранка на территории Европы. Этого, конечно, мало для того, чтобы археологи взялись определить видовую принадлежность его владельца, но достаточно для того, чтобы считать его представителем рода Гомо — того же, к которому относимся и мы с вами, хотя нас от него отделяет… Сколько же, собственно, лет? Точно установить это нелегко, вероятно, полтора или более миллиона лет.

Люди редко довольствуются малым, наверняка найдутся такие, что захотят увидеть полный скелет пещерного «патриарха», а не какой-то там зуб. На этот случай у нас в запасе имеется престарелый господин, заново родившийся на свет в 1960 г. и с тех пор не выходящий из ума ученых. Дабы знать, о ком идет речь, они придумали ему имя — Архантропус еуропеус петралоненсис.

Что же означает это имя и что за ним скрывается? «Архантропус» означает принадлежность к группе так называемых архантропинов: пытаясь сделать более коротким соединение двух греческих слов «архайос» — древний и «антропос» — человек, кто-то придумал такое определение.

Уточнение «европейский» не требует своего объяснения, а за последним словом скрывается Петралона — селение к югу от города Салоники в греческой провинции Халкидики. В 1959 г. крестьяне из Петралоны, отыскивая на склоне одного из холмов источник, наткнулись на дыру в земле и через нее проникли в огромную пещеру, заполненную натечными образованиями. Вслед за ними туда отправились спелеологи, и уже на следующий год в пещере был кем-то найден череп. Первоначально старого господина несколько недооценили, думая, что речь идет о находке, относящейся к среднему палеолиту. Когда же были обнаружены остальные части скелета и проведены систематические геологические исследования, а возраст пещерных отложений был определен периодом от нижнего до среднего плейстоцена, все стало выглядеть по-иному. «Не 70 тысяч лет, а 700 тысяч лет — такова более верная оценка отрезка времени, отделяющего от нас момент смерти греческого „пещерного человека“», — утверждает ныне профессор А. Поулианос.

Как и везде, немалые сложности возникли с определением возраста находки. Не меньшие трудности вызвала проблема соотнесений ее с тем или иным слоем. Те, кто нашел скелет, утверждают, что согласно определениям, сделанным самыми современными методами, слой № 10 датируется временем 600–700 тысяч лет. Приняв как нечто само собой разумеющееся верхние пределы этих определений, в популярных изданиях заговорили уже о том, что возраст костей превышает миллион лет. Однако прочие исследователи высказывают сомнение в принадлежности костей этому слою и сходятся на том, что их возраст составляет 200–300 тысяч лет. Тем самым ставится под сомнение законность притязаний находки на звание наиболее древнего из до сих пор известных «полных» скелетов европейца.

Это был субъект довольно крепкого сложения, но небольшого (около 157 см) роста. Вообще-то его следовало бы квалифицировать как «человека прямоходящего» (Гомо эректус), но ему были присущи и отдельные черты, характерные для Гомо сапиенс. Этот случай наглядно демонстрирует тот факт, что почти каждое новое открытие останков человека скорее усложняет, чем проясняет картину его физического развития.

Тело петралонского мужчины лежало у стены пещеры в слегка согнутом положении, голова, чуть приподнятая, покоилась на камне. Большая каменная глыба, рухнувшая сверху и упирающаяся теперь одним концом в землю, а другим — в стену, образовала своеобразный естественный склеп, что, вероятно, и оградило мертвого от каких-либо воздействий сверху, однако не могло служить препятствием действию разрушительных сил снизу. Случилось, по-видимому, вот что: синтровая корка, которая спустя много лет после смерти человека покрыла пол пещеры, накрепко спаяла его череп с камнем. Позднее при иссушении климата пещерные отложения за счет потери влаги уплотнились, и весь скелет, исключая череп, который остался на поверхности слоя, погрузился на глубину 24 см.

Остается добавить, что человек из Петралоны не был в своей пещере одинок. При обследовании пещеры ученые откопали кости еще не менее чем 15 индивидов, а также каменные орудия, изготовленные из оббитых галек и аналогичные тем, что найдены в ущелье Олдовэй в Африке, а кроме того, интересное режущее орудие, лезвие которого сточилось от частого употребления, несомненно, свидетельство того, что его владелец отнюдь не был левшой; достойны упоминания и следы использования огня: зола, древесные угольки (предварительное опробование которых и дало, по-видимому, ошибочную цифру в один миллион лет), обугленные кости животных и растрескивавшиеся от жара камни.

Только большой оптимист мог бы надеяться на то, что когда-то будет найден самый-самый первый человеческий очаг. Ну, во-первых, мы вообще не представляем, каким образом человек стал обладателем такой наиважнейшей ценности периода своего исторического детства, как огонь. Конечно, на этот счет существует множество гипотез, но из них явствует, как правило, лишь то, что в получении огня человеку, видимо, помогла сама природа (этому способствовали лесные или степные пожары) и что человек стал использовать огонь до того времени, как научился его добывать. Разумеется, при небольшом числе людей, обитавших в древнем палеолите на огромной площади Старого света, кажется правдоподобным, что люди освоили огонь во многих местах (и независимо друг от друга), и то, что умение добыть огонь не раз было вновь утрачено и забыто, прежде чем стало настолько привычным, что о нем уже можно говорить как о непременном элементе человеческой культуры.

Когда, где и как все это происходило, едва ли будет когда-нибудь выяснено детально. Из миллионов огнищ, возникших в процессе развития человека, большая часть безвозвратно погибла, а из числа тех, от которых остались хоть сколько-нибудь заметные следы в земле, археологам удалось зацепить лишь самую малую часть.

Не так давно французские археологи из Марселя выступили с заявлением, что именно они обладают самым древним очагом. Основание для такого утверждения им предоставила интересная пещера, именуемая Грот де Лескаль в долине реки Дюранс. В 1960 г. при строительстве электростанции новым шоссе был срезан кусок склона у селения Сент-Эстев-Жансон. Была вскрыта неизвестная пещера, запечатанная самой природой еще с древних времен, благодаря чему в ней сохранились очень древние отложения. Пещерное заполнение было представлено четвертичными осадками и имело мощность около 25 м: по большей части то были среднеплейстоценовые осадки, относящиеся ко времени предпоследнего оледенения, именуемого в альпийской системе минделем. Исследователи разделили пещерные отложения на пять пачек, слои которых стали обозначать буквами.

Нам интересны два слоя: слой «г» — в четвертой пачке снизу, представленный красными глинами и известковыми осадками — свидетелями относительно теплого и сухого климата (такого рода аномальные отрезки внутри ледникового периода называют интерстадиалами). В этом слое был обнаружен очаг площадью 2–4 м 2, по-видимому, достаточно интенсивно и долго использовавшийся, судя по тому, что пол пещеры под ним обожжен до красного цвета. Первоначально очаг располагался на конусовидном возвышении у берега пещерного озерца.

Еще древнее оказался очаг в нижележащем слое «б», отвечающем умеренному и влажному интерстадиалу. Очаг имел в диаметре около метра и не был очерчен столь определенно, как первый, но тоже хорошо выделялся по обожженным камням и уголькам (по большей части это были угли хвойных деревьев). Следов человеческой деятельности здесь сохранилось немного, собственно говоря, лишь несколько известняковых и одна кварцитовая галька со следами оббивки да несколько небольших кремневых отщепов. Но в обоих случаях не вызывает сомнения тот факт, что создали очаги и поддерживали их руки человека и было это, очевидно, в миндельский ледниковый период, что-то более 600–700 тысяч лет назад.