Чтение онлайн

— Если б я решил оставить занятия в Синоде, меня бы просили остаться? Почему?

— Потому что тебе надо учиться дальше и Синод для тебя — не предел.

— Как это — не предел?

— Кроме Синода Духовного Образования существует ещё и Синод Вселенских Истин. Тебе надо будет учиться и там.

— Зачем? Разве Синода Духовного Образования не достаточно?

— Нет. Немного позже ты поймёшь — почему. А теперь ты можешь заняться всем, чем пожелаешь. А когда решишь вернуться в Синод, придёшь ко мне. До встречи, Николай.

— До встречи, — ответил я и вышел.

Я не знал, куда мне идти. На крыльце Синода я задержался, размышляя, куда же мне податься. Мысль пришла сама собой: «Учитель».

И вот я уже стою возле домика Учителя, но входить не хочу. Я знаю, что он пуст. Ждать, когда вернётся Учитель желания нет. И тут, как бы со стороны я слышу: «Николай, если я тебе нужен, я у Николоса. Приходи».

Я удивился: никого рядом не было, а звучал голос Учителя, как если б он стоял где-то рядом, невидимый мной. Я прислушался, и вновь прозвучала та же фраза, слово в слово. Тогда я отправился к Николосу. Учитель был там, и он очень обрадовался моему появлению.

— Николай, не думал, что ты так скоро будешь искать со мной встречи. Как ты нашёл меня?

— Я был у тебя дома…

— Тогда понятно, — перебил меня Учитель, что бывает очень редко с ним, — ты получил сообщение, которое я оставил специально для тебя.

— Как это делается? — спросил я.

— Это несколько сложно, но вполне возможно. А вот удерживать информацию сложнее. Надо постоянно, где бы ты ни был, удерживать в памяти эту фразу.

— Учитель, а эту информацию может получить любой?

— Нет. Только тот, кому она предназначена.

— Это здорово! — восхищение моё было велико.

— Конечно, это очень удобно, — согласился Учитель.

Пока мы разговаривали с Учителем, из дома во двор вышел Николос.

— А, Николай! — воскликнул он. — Рад тебя видеть.

— Мне тоже приятно быть снова в твоём доме, — ответил я.

Здесь всё было ближе и дороже мне, чем в собственном доме. Здесь жили люди и воспоминания, которые мне были дороги. А мой дом был пуст. Поприветствовав Учителя и Николоса, я прошёл в сад, туда, где благоухали цветы, а потом к пасеке. Я долго сидел возле улья, наблюдая, за насекомыми, их монотонное жужжание действовало на меня успокаивающе. Пчёлы опускались на леток и через небольшое отверстие заползали в улей. На задних лапках некоторых пчёл были жёлто-оранжевые мешочки. Как объяснил мне Николос, это пыльца с цветов в переработанном пчёлами виде, её называют «перга», или «хлебина». Для пчёл это источник питания.

Я сидел глядя на пчёл, и размышлял об этих удивительных созданиях, когда услышал, что меня зовёт старец Николос.

— Николос, я здесь в пасеке.

Старец подошёл ко мне и сказал:

— А я уж подумал, что ты куда-то снова подался. Пойдём в дом, а то мне одному невесело что-то.

— Одному? А Учитель? — спросил я.

— А что Био? Он сказал, что скоро вернётся, и ушёл. Он часто так внезапно уходит, и так же внезапно появляется.

— Куда он уходит? — поинтересовался я.

— Не знаю, он редко говорит о подобных исчезновениях. А я не спрашиваю. У него своя жизнь, своя работа, причём очень неспокойная работа. К тому же мы знаем друг друга достаточно хорошо, и к большему не стремимся. Зачем? Если и так можно жить.

— Это верно… Николос, а Учитель тебе ничего обо мне не говорил? — спросил я старца вкрадчиво.

— Он говорил о тебе многое. Что ты имеешь в виду?

— Николос, мой больной вопрос: «Тамара».

— Николай, Био говорил тебе, что она придёт к тебе сама. Жди.

— Но сколько можно ждать! — воскликнул я в сердцах.

— Ровно столько, сколько это необходимо, — спокойно ответил старец. — Пойми, Николай, — продолжил он, — всему своё время. Зачем забегать вперёд прежде, чем что-то должно произойти? Ты лучше о себе расскажи. Как у тебя учёба в Синоде?

— Я пока решил не учиться, отдохнуть хочу.

Николос смотрел на меня с интересом, но молчал, он ждал пока я всё объясню сам. И я заговорил снова:

— Понимаешь, Николос, я устал. Устал и хочу отдохнуть. Я завершил шестой уровень Синода. Ты знаешь, что по положению я могу оставить учёбу в нём, но не буду этого делать. Я продолжу учиться, Лига одобрила моё решение.

— Так ты уже разговаривал с ней?

— От неё пошёл к Учителю, а от него к тебе.

— В общем ты прав, Николай, тебе действительно надо отдохнуть. За полгода ты прошёл шесть уровней Синода, прекрасно! Ты теперь можешь быть свободен несколько лет, прежде чем вернуться к учёбе снова.

— Несколько лет? — удивлённо переспросил я.

— Да. Несколько лет.

— Но я не думал так долго отдыхать. Я просто хочу попутешествовать. Ведь такое возможно?

— Конечно. В чём вопрос? А как далеко ты хочешь отправиться?

— Я ещё пока не решил, куда именно идти мне. Если позволишь, несколько дней хочу провести у тебя.

— Ты же знаешь, что мой дом всегда открыт для тебя. Сколько пожелаешь, можешь жить у меня. И мне будет веселее.

— Николос, я никогда не спрашивал тебя, впрочем если не хочешь — не говори. Почему ты всегда один? Это не тяготит тебя?

— Я знал, что рано или поздно ты задашь этот вопрос. Здесь нет никакой тайны. Я расскажу. Это сейчас мой дом пуст, а прежде всё было иначе. Я жил с любимой и был счастлив. Да и сейчас я не одинок, хоть и нет её рядом со мной.

— Как же так, Николос?

— У меня есть всё необходимое. И мне нет необходимости возвращаться на Землю. А Мэри… — он вздохнул, — Мэри необходимо было это. Она очень многому научилась здесь и, чтобы подняться в совершенстве на достигнутый уровень, ей было необходимо пройти ряд испытаний, что возможно только в теле. Поэтому я сейчас один, но она вернётся ко мне.

— Как долго ты уже один?

— Время относительно. Она живёт сейчас в небольшом городке. Ей семнадцать лет. Я знаю, что скоро она выйдет замуж. Большой любви к мужу у неё не будет. Родив двух детей-погодок, она потеряет мужа и больше не будет ни с кем искать встречи, всецело посвятив себя детям — двум прекрасным сыновьям. А потом мы соединимся вновь.

Старец Николос замолчал, размышляя о чём-то о своём, и я не нарушал хода его мыслей. Так, в молчании мы допили чай с сотовым мёдом. Старец всё пребывал в состоянии прострации, я же тихо убрал со стола посуду и вышел во двор.

Зайдя вглубь сада, я нашёл знакомую мне скамейку возле небольшого столика. День клонился к вечеру, и в саду уже начал насвистывать соловей. Вслушиваясь в его пение, я погрузился в свои мечты и воспоминания. Как долго я пребывал в задумчивости — не знаю. Я очнулся от лёгкой прохлады, тянувшейся от реки за садом, когда уже почти совсем стемнело.