Чтение онлайн

Так машины работают за счёт энергии Космоса, которая будет открыта Человечеством. Использование этой энергии безопасно и безвредно. Окружающая среда не загрязняется. Дома вдоль дорог большие и высокие, но не более девяти этажей. И вновь мысль извне: «Самая оптимальная высота для подобных зданий». Мне на встречу шло несколько человек. Люди высокие, статные и хорошо сложенные. Черты лиц правильные и красивые. От них исходило какое-то тепло. Мысль извне: «Это люди будущего. Особо одарённое поколение, оставшееся жить после многих перемен на Земле».

Мне было неловко в этом городе. Здесь всё казалось не совсем реальным или, точнее, не совсем живым: холодным. Мысль извне: «Это город далёкого будущего. Он не обжит и оттого холоден. Его посещают люди, которые, сходя на Землю, будут нести преобразование в науке и технике; изменять представление о жизни живущих на Земле; они поведут людей к сознательной и разумной жизни, выводя из тупика существующего образа жизни. На многие годы Человечество опустится в хаос Бытия. Познает боль и унижение. Пройдя через смрад разложения духовности общества, восстанет к новой жизни, ведомое сильными людьми Мира сего и Космоса…»

Перед глазами в короткий миг пронеслись ужасные события и войны, наводнения и землетрясения, извержение вулканов и всё то, что разрушает мир, и от чего гибнут люди. Затем на миг обрыв видения, и … видения более спокойные: всё восстанавливается из разрушенного, но в обновлённом, более прекрасном виде. Потом восстановленное совершенствуется, изменяясь буквально на глазах… Толчок. Я открываю глаза и вижу, что стою на холме, с которого открывается прекрасная панорама города. Как я оказался на этом холме, не знаю. Но, движимый внутренним глубоким побуждением, беру бумагу и мелки. Легко и быстро делаю наброски города. Всё готово…

Более я не могу здесь находиться, гонимый чем-то Свыше, непонятным мне. Под впечатлением пережитого я возвращаюсь в очередной раз домой. Меня встретил Учитель. Он был очень взволнован.

— Николай, где ты был, и что произошло? Я не могу успокоиться, меня бьёт внутренняя дрожь. Я в непонятном волнении за тебя вот уже более суток.

— Более суток? — переспросил, удивившись, я.

— Да, более суток.

— А мне казалось, что всё это длилось не более часа, хотя…

— Что ты имеешь в виду, Николай? — Учитель был на грани эмоционального срыва, но всё же нашёл в себе силы сходить в сад за яблоками. Он предложил мне: — Вот яблоки. Поешь и рассказывай.

Я рассказал Учителю события последнего дня, а потом и всё остальное. Ведь со дня моего ухода в путешествие я видел его впервые. Мы долго беседовали с ним. Учитель был очень удивлён тем, что произошло со мной. Я имею в виду — видение на холме у города будущего. Я и сам не понимал, зачем всё это было мне открыто.

— Это знак Свыше, — сказал Учитель. — Когда-нибудь его значение ты поймёшь.

— Знаешь, Учитель, для меня не ново существование городов будущего. Я знаю, что есть во Вселенной область, отдалённая от всех миров, где существует всё, что уже есть на Земле и известно людям, а также всё то, что будет ещё ими открыто и познано. Но я никогда бы не подумал, что такие города холодны, словно города-мыслеобразы.

— Это из-за необжитости и тех, и других. Когда в городе или селении живут постоянно люди, там поселяется свой Дух. Он-то и влияет на восприятие живости и жизни окружающего и людей. Точно так же, как и у каждой речушки, ручейка или небольшой колки, есть свои Духи.

— Здесь в этом мире, как и на Земле, всё имеет свою духовность. Я знаю. Но меня сильно поразила холодность города, его необжитость.

— Конечно, это ужасно, когда Дух города, леса или реки покидает свою обитель. Или в силу каких-то обстоятельств начинает мстить за причинённую ему боль, обиду, а, может, и за непочтение к нему, как к личности.

— Я не раз задумывался над этим. Ведь есть на Земле города, которые живут в веках и процветают, а есть те, которые возникают и гибнут, или чахнут. Они обделены вниманием Духа, живущего в них…

— Такое не редкость, а в дальнейшем будет происходить чаще.

— Почему, Учитель?

— Потому что Человечество идёт и ещё долго будет идти к тупику Бытия. Делать ошибки, вставать и идти дальше. Об этом говорит и твоё видение у города Будущего.

Несколько дней я провёл дома в обществе Учителя. Узнал о том, кто ухаживал за садом в моё отсутствие. Вот как он мне объяснил:

— Это человек, отбывающий повинности. Ему не позволено разговаривать более, чем это связано с работой. Поэтому он тебе показался несколько странным. А что ты собираешься делать теперь?

— Я ещё не везде побывал. Мне хочется увидеть миры, существующие параллельно с теми, где я был.

— Боюсь, что это несколько опасно для тебя. Тебе надо быть более осторожным и негде не задерживаться надолго.

— Да у меня не так уж много свободного времени, а увидеть хочется ещё многое. Поэтому даже если и будет возможность где-нибудь задержаться, то я буду гоним внутренним голосом — увидеть как можно больше.

— Когда ты уйдёшь?

— Завтра. А ты ещё свободен?

— Пока да. Но в любой момент может прийти информация о работе.

— Ты ведь знаешь, Николай…

— Конечно, знаю.

И вот передо мной ещё несколько картин, глядя на которые я внутренне содрогаюсь. Увиденное я запечатлел по памяти, после возвращения из путешествия…

Поразил меня больше всего Мир самоубийц. Как живут они? Ужасно! Их Мир — ряд планет, очень похожих одна на другую тем, что там живущие обитают в норах, вырытых в земле. Что есть свет, им едва ли ведомо. В этом мире царит Мрак, постоянный сумрак, частые туманы, которые оседают на растительности в виде тенёт. Отчего нельзя сказать, что именно за дерево или цветок растёт. Всё поглощено в липкий, мерзкий налёт. Живущие здесь существуют. Питаются, чем придётся. Особенно трудно здесь Духам первые три года пребывания.

Церковью на Земле запрещено отпевать самоубийц в течение трёх лет. Но этот Мир осуждает их более строго. Если на Земле их отпевают в Церкви спустя три года со дня смерти и хоронят на кладбище отдельно ото всех за особой чертой (хотя с годами уйдёт и эта строгость), то здесь всё обстоит иначе. [2]

Если по истечении трёх лет после отпевания душа не раскаивается в содеянном, считая свою правоту превыше всего, она осуждается на ещё более ужасные условия жизни.