Чтение онлайн

— Да и мальчик-то до чего шустреньким вырос, — усмехнулся Иван, — и крови совсем не пугается. Прямо весь в Даняту покойничка. Да и ты такой же, все вы Хомские похожи.

— Ты чушь-то не неси. — поморщился Путята.

Родин опять усмехнулся, но промолчал. Некоторое время они молчали, думая в тишине о своём и прихлёбывая двадцатилетний бренди, которым славилась семья Хомских.

— Спустишь ему с рук? — наконец спросил Хомский.

— Посмотрим. — пожал плечами Родин. — Я к нему своего человечка давно засунул, может расскажет чего-нибудь интересного. Если случай подвернётся, проучу немного малыша.

— А сейчас он что рассказывает? — полюбопытствовал Путята.

— А сейчас он сидит тихо, как мышка в норке, и трясётся. — засмеялся Иван. — Они там заподозрили, что кто-то на сторону поёт, и потихоньку людей проверяют. На него вряд ли выйдут, ничего у них определённого нет. Но он отказался даже встречаться с моими пока всё не успокоится.

— Ну если что интересное наметится, ты мне дай знать. Может, и я поучаствую. Я Беримиру обещал только, что воевать не буду, а просто по-родственному почему бы и не поучить.

Разговор опять затих, и два старика погрузились в свои мысли, изредка прихлёбывая из круглых бокалов.

Сегодня мы выпили свои микстуры последний раз. Двенадцатилетний марафон закончился, и мама устроила по этому поводу семейный праздник.

— Если уж нам этот курс надоел до смерти, могу себе представить, как от него устала ты. — заметил я маме.

— Не то слово, — покачала головой она, — не могу поверить, что это наконец закончилось. Мой учитель отговаривал меня начинать этот курс, говорил, что я его и до середины не доведу. Хорошо, что я его не послушала. Но было трудно, что и говорить.

— И во сколько он нам обошёлся? — поинтересовался я.

— От шестидесяти до ста гривен каждый месяц. И так двенадцать лет.

— Это, конечно, безумно дорого, но такие суммы многим по силам. Почему тогда этот курс так редко делается?

— Потому что это всего лишь стоимость ингредиентов, Кени, — улыбнулась мама, — главная проблема не в них. Микстуры постепенно усложняются, и с четвёртого года нужен алхимик седьмого ранга. Алхимики очень редко достигают больших рангов, у нас в княжестве Старших алхимиков всего двое, не считая меня, конечно. Как ты думаешь, сколько один из них попросит за двенадцать лет работы — если вообще согласится? И во сколько обойдётся ежедневное наблюдение Старшего целителя, которого тоже почти невозможно нанять? По сути, этот курс доступен только наследникам правителей, даже вторым сыновьям его обычно не делают. Если бы я не была и целителем, и дипломированным алхимиком, я бы за это не взялась. Да я и не верила, признаться, что мне удастся довести его до конца, на всякий случай разработала несколько вариантов сокращения курса.

— Я знал, что это очень сложно, но даже не предполагал, что настолько. Мы это оценили, не сомневайся.

— А откуда вообще этот курс взялся? — спросила Ленка.

— О, это сама по себе любопытная история. Пятьсот лет назад в правление Вильгельма Четвёртого в империи случилась смута. На корону стали претендовать сразу несколько усилившихся герцогских родов, а слабый папа поощрял раздоры, чтобы укрепить свою власть над императором. Империя шла к гражданской войне, и тогда император попросил Яна Тоффеля придумать для кронпринца Дитриха что-нибудь, что могло бы увеличить его шансы на выживание в сложное время. Ян Тоффель был одним из пяти известных Высших целителей. Он вообще легенда целителей, признанный гений, на его работах основаны целые разделы целительства. Он и разработал базовый курс, рассчитанный на восемь лет. Кронпринц вырос, стал императором Дитрихом Великим, без единой царапины пережил четырнадцать покушений, и укрепил императорскую власть так, что никто и пикнуть не смел. Ну а Тоффель с учениками много лет улучшал свой базовый курс, и привёл его к окончательному двенадцатилетнему варианту, который и называется полным курсом Тоффеля.

— Я всё же не понимаю, почему это так сложно. — продолжала недоумевать Ленка. — Неужели нельзя как-нибудь попроще?

— Понимаешь, Леночка, — ответила мама, — природа все свои творения делает кое-как. Природе не нужно совершенство отдельного организма, ей важно только выживание вида. Представитель вида должен дать потомство, и на этом его функция заканчивается. Поэтому в человеческом организме почти всё сделано как попало. Но что-то изменить в нём совсем непросто, ведь в организме всё взаимосвязано. Вот и приходится вносить улучшения постепенно и понемногу, пока ребёнок растёт и развивается. Это очень сложная задача — переделать в организме почти всё, и при этом ничего не испортить.

— Но какой смысл в курсе, которым никто не может воспользоваться?

— Тоффель создал курс для приведения организма к идеалу. Полный курс — это эталон, а в реальной жизни используются производные курсы — упрощённые варианты Тоффеля. Их много разных. У нас в княжестве дети в младшей школе проходят курс Тоффеля-Энце. Это бесплатная программа, её полностью финансирует княжество. После того, как её приняли триста лет назад, у нас в княжестве резко сократилась заболеваемость, и вдвое увеличилась продолжительность жизни. В развитых странах все дети проходят тот или иной производный курс Тоффеля.

Любопытная новость. Я, конечно, знал, что средняя продолжительность жизни у нас в княжестве где-то в районе ста пятидесяти лет, но как-то не связывал это с надоевшими микстурами, да и вообще особо об этом не задумывался. Просто принимал как данность, что здесь люди живут дольше.

— А что дал нам полный курс?

— Почти полный иммунитет к болезням, более прочные кости, сила и реакция выше, чем у обычных людей, ну это вы и сами знаете. Устойчивость к травмам и быстрое заживление ран. Вас труднее отравить, хотя тут как повезёт. Жить будете лет триста, а может, и до пятисот. Это не считая прибавки, которую получите как Владеющие. У вас работает регенерация, правда, очень слабая — новый глаз будете отращивать полгода, а руку или ногу года три. С этим всё же лучше к целителю. Вы хорошо видите и слышите, различаете запахи. Ну и по мелочи много разного.

Мне давно уже стало кристально ясно, что наша мама — это самое большое везенье, которое мне досталось в этой жизни. Можно разбогатеть, можно получить дворянство, можно самому добиться в жизни чего угодно, но невозможно просто взять и получить лишние двести лет жизни. Мы — получили.

* * *

Мы шли, обходя лужи от островков тающего снега и перебираясь через вырытые канавы по временным деревянным мосткам. Хотя само здание лечебницы было уже полностью готово и сейчас активно заселялось персоналом и пациентами, строителям приходится дожидаться стаивания снега, чтобы начать разбивку клумб и установку статуй и фонтанов. Мама сразу заявила, что на разные страшные рожи на барельефах она насмотрелась в княжеской лечебнице, и потребовала, чтобы статуи и барельефы были жизнеутверждающими. Так что все статуи представляли собой прелестных пациенток, улыбчивых лекарок, счастливых матерей с детьми и прочее в том же духе. Всё это живо напоминало мне шедевры социалистического реализма; в своё время я хотел было предложить девушку с веслом, но потом прикинул сколько времени мне придётся затратить на объяснение при чём здесь весло, и предпочёл мудро промолчать. От обсуждения проекта самого здания я тоже устранился, потребовав только, чтобы было дорого-богато. Экспертом и заказчиком выступала Ленка, которая в нашей семье и была главным искусствоведом. Результат оказался совсем неплох — светлое здание в несколько эклектичном стиле ближе к классике, с высокими окнами и статуями в нишах. Вот сейчас я и направлялся туда с Зайкой и Есенией Ждановой, которая после перехода в слуги семьи постепенно прибрала себе наше делопроизводство, как-то незаметно разросшееся до угрожающих размеров.

— Здравствуйте, господа, — приветствовала нас миленькая девушка за стойкой, — мы рады вас приветствовать в нашей лечебнице. Чем мы можем быть вам полезны?

Девушка явно уже привыкла к визитам аристократов, и никакого трепета от нашего появления не испытывала.

— Госпожа Милослава на месте? — спросил я.

— Вам назначено? — привычно осведомилась девушка. — Госпожа очень занята, и вряд ли сможет принять вас без назначения. Позвольте сначала направить вас к дежурной лекарке, которая и решит вопрос о приёме вас самой госпожой.

Тут, по всей видимости, уже успели отработать систему отфутболивания спесивых аристократов, которым непременно надо самого главного, и немедленно.

— Сообщите госпоже, что здесь находится Кеннер Арди.

У девушки расширились глаза, и она схватилась за переговорник. Ну, по крайней мере, она знает кто я такой, а руководителей у нас не обязательно знать в лицо, мы, слава богам, не в Корее.

— Ты совершенно права, Кира, — продолжил я начатый разговор, — мы, скорее всего, не получим от этого никакой выгоды, одни убытки. Но вот наши дети уже получат. Семья не заканчивается на нас, мы обязаны думать о потомках.