Чтение онлайн

Нельзя сказать, что Немецкая молодежь неправа, но нельзя и сказать, что она права; она просто не знает всего дела.

Фридрих Ницше находится в том же положении — ни прав, ни неправ — ибо он тоже не знает всего дела. Он говорит: «Бог умер».

В каком-то смысле это верно, но на самом деле Бог совершил самоубийство. Почему он совершил самоубийство? А потому, что он не смог найти место, чтобы припарковать свой старый форд.

Так что и немецкая молодежь права, и Ницше прав.

Это тот самый старенький форд — он описан в Библии, — который Бог использовал, когда он гнал Адама и Еву из садов Эдема. Гнал? На чем? Да на стареньком форде модели Т. И, должно быть, это было где-то в Бомбее, так как я объехал весь мир и нигде не видел таких древних моделей машин, как в Бомбее.

И индийское правительство стоит на защите древних моделей: оно не позволяет ввозить в страну новые машины и не позволяет вывозить старые.

Бомбей — великий музей старых автомобилей. Если поискать, то можно найти самый первый автомобиль, на котором Бог гнал Адама и Еву из райского сада. А куда он их гнал? На вокзал Виктория!

Встреча с учителем — это всегда своего рода смерть... смерть всего, чем ты был, смерть твоего эго, смерть твоей личности.

Но это не только смерть, но и воскрешение: рождение нового, рождение свежего и невинного — новый рассвет на горизонте, новое цветение твоего существа. Но, естественно, сперва ты должен встретиться со смертью, ты должен пройти, через нее.

Только после этого может быть воскрешение.

Смерть — это плата за твое воскрешение; так что твой вопрос важен.

Ты боишься приблизиться ко мне. Это не ново. Это не имеет никакого отношения к тебе или ко мне. Это старо, как мир.

Самыми древними писаниями в мире являются Веды. Они описывают учителя как смерть, — но такую смерть, которая случается только с блаженными.

Это не обычная смерть, это не смерть твоего тела; это смерть, которая трансформирует тебя.

Все остается прежним — тело, мир — и вместе с тем ничто не остается прежним, ибо твое видение, твоя перспектива, твой взгляд на вещи претерпевает такую глубокую мутацию, что, хотя внешне все остается прежним, в глубине все меняется.

Ты входишь в новое измерение жизни — в измерение вечности, измерение экстаза, измерение вне времени и пространства.

Но необходимо определенное мужество.

Тебе надо будет приблизиться к учителю, тебе надо будет пройти через этот огонь, который сжигает в тебе только фальшивое. Из него ты выйдешь как золото высочайшей пробы.

Назначение мистической школы в том, чтобы придать тебе мужества: «Не волнуйся. Мы прошли через это испытание; этот огонь холодный, а смерть — благословение».

Но если у тебя недостаточно мужества, тогда, наверное, время твое еще не пришло; может быть, эта смерть случится в какой-то другой жизни рядом с каким-то другим учителем.

Но зачем откладывать?

То, что возможно прямо сейчас, не следует откладывать на завтра.

Зачем оставаться в несчастье даже еще на один день, даже еще на одну минуту, даже еще на одну секунду?

Смерть эго — смерть твоей личности, смерть всего, чем, как ты думал, ты был, сразу же открывает дверь.

В твоем сердце начинают распускаться новые цветы, начинают возникать новые песни, новые танцы.

Ты больше не ходишь, а просто танцуешь, летаешь.

И это такой экстаз, такое блаженство... надо только немножко мужества.

С тобой все в порядке.

Все не так с этим миром.

Только отсталые люди не испытывают скуки.

Ты разумен. Ты видишь, что нет ничего значительного. Жизнь — это тоска, повторение. Кажется, что в ней нет никаких приключений, никакого вызова; кажется, что нет никакой надежды. Завтрашний день будет таким же, каким был день вчерашний.

Скука — это прерогатива человеческих существ, ни одно другое животное в мире не скучает.

Видел ли ты когда-нибудь скучающее животное?

Скука — это высокое качество разума. Это значит, что ты проницателен, ты видишь, что в конечном счете нет ничего, кроме смерти. С пустыми руками ты пришел в этот мир, и с пустыми руками в один прекрасный день ты уйдешь из него, а все, что происходит между рождением и смертью, ужасно скучно.

Поэтому я не могу сказать, что с тобой что-то не так.

Каждый разумный человек задумывается над тем, что, может быть, то, что недоступно в жизни, будет доступным в смерти. Психологи выяснили, что почти каждому разумному человеку по крайней мере один раз в жизни приходит в голову мысль о самоубийстве — он может и не совершить его, но такая идея у него возникает.

Особенно в этом столетии — такие величайшие философы, как Жан-Поль Сартр, Мартин Хайдеггер, Серен Кьеркегор, Марсель... почти все выдающиеся мыслители современного мира согласны в одном — они во многом расходятся, но в одном все они абсолютно согласны, — а именно в том, что жизнь не имеет смысла. А если это так, тогда естественным образом возникает вопрос: зачем продолжать жить? Если в жизни нет никакого смысла, тогда что за нужда тащиться от колыбели к могиле без всякого толку?

Есть только одна современная философия — экзистенциализм.

В разные века возникло много философий, но в этом веке есть только одна философия — и это экзистенциализм. А его основное положение настолько странно, что все эти философы кажутся безумцами. Если они не сумасшедшие, тогда сумасшедшие мы — другой альтернативы нет.

Все это философское движение, называемое экзистенциализмом, говорит, что жизнь бессмысленна, случайна, бесцельна, она полна тревоги и тоски, жизнь — это кошмар.

И какой контраст...

Гаутама Будда, Лао-цзы, Нагарджуна, Бодхидхарма... они говорят о блаженстве, о потрясающих возможностях экстаза, о прорастании в новые измерения бытия.