Чтение онлайн

– У тебя красивый маникюр, – неожиданно сказал мужчина, севший рядом.

Любовь повернулась, чтобы поблагодарить его за комплимент и замолчала на полуслове. Это оказался Смерть.

– Зачем тебе вся эта ерунда? – тихо спросил он. Окружающие и так не могли их услышать, но он не хотел нарушать её умиротворённо-расслабленного состояния. – Даже если все перестанут умирать от смерти, существуют ещё миллионы угроз, которые могут стереть человечество в порошок, хоть на Земле, хоть в космосе.

– Значит, я буду работать над созданием такого человека, которому не угрожают все эти беды.

– Ладно, представим, что ты достигла практически бессмертия, и человечеству удастся создать летательные аппараты, чтобы вовремя улететь с Земли до её уничтожения и подальше от единственной самой крупной чёрной дыры, которая уже поглотила большую часть космического пространства, но, достигнув конца Вселенной, вдруг окажется, что за её границу нельзя попасть. Любой предмет, попадающий за грань нашей Вселенной, просто расщепляется и превращается в ничто (потому что там действуют другие законы, другая материя, другое измерение). Каково будет твоё отчаяние оказаться на грани Вселенной и выбирать между уничтожением вне Вселенной и засасыванием в +6чёрную дыру, где вскоре после того, как тебя засосёт, тебя вместе во всем остальным космосом, сжатым в этой точке, разнесёт на кусочки Большим Взрывом, призванным создать новую Вселенную? Страшно? Насколько хватит тебе твоего нового технологичного тела? Чтобы дожить до взрыва и разлететься на атомы? Или чёрная дыра спагеттирует4 тебя до смерти ещё на подходе? Зачем все эти многовековые страдания и для кого, если конец всё равно один, сколько бы препятствий ты не преодолела?

– Я заранее найду решения всех возможных "безысходных ситуаций".

– Не из всех ситуаций есть выход. Вот, например, жизнь заканчивается только смертью сейчас. И пока даже ты не смогла найти выход из этой ситуации. А мой предыдущий гипотетический пример с чёрной дырой подсказывает, что его в принципе не существует, – он перевёл взгляд с жалких пассажиров, которых рассматривала Любовь на неё саму. – Тебе же страшно от одной этой мысли! Я вижу, как ты впиваешься ногтями в ладонь, чтобы сдержать страх. Боишься умирать?

– Нет. Просто в твоей зарисовке – я одна. Боюсь оказаться на этой границе Вселенной одна.

– Ты прямо как смертные стала! Что изменится от того, что умирать ты будешь не одна, а вместе с кем-то?!

– Если я буду одна, мне некого будет для проверки закинуть за грань Вселенной. Может, там просто другой формат существования, невидимый глазу, а вовсе не расщепление, – премило улыбнулась Любовь.

– Ах, вот теперь узнаю эгоистичный цинизм, – и презрительно добавил, – показной. Можешь врать сколько угодно. Себя-то ты не обманешь. Боишься оступиться, сделать неверный выбор. Ты не можешь знать, что за гранью смерти, сколько бы ты ни вещала всем о том, что там ничего нет. Сомнения всё же точат. "А вдруг я ошибаюсь, вдруг я останусь одна в темноте Вселенной, единственная уничтоженная и испепелённая душа. А вдруг за гранью смерти что-то есть…"

– А что разве есть? – мимолётно спросила Любовь, надеясь, что Смерть, увлёкшись осуждениями, даст ей в пылу ответ на волнующий всех вопрос.

– Так я тебе и сказал!

Любовь усмехнулась, но промолчала в ответ. Спорить бессмысленно. Было бы хоть что-нибудь, чем он мог её завлечь, он бы уже давно выдал все секреты. Значит, нет там ничего, что могло бы её привлечь. Ни памяти, ни чувств, ни сознания. Она немного окрепла в своих намерениях и попыталась мысленно поддержать саму себя: у неё должно получиться!

– Если всё действительно так безысходно, как ты говоришь, то последний, кого засосёт в эту чёрную дыру и будет победителем в игре. Я в любом случае не останусь в проигрыше. А, как известно, победители имеют право либо на преимущество в следующем коне, либо становятся ведущими следующего кона. Будучи всезнающей и бессмертной победительницей, я явственно вижу себя в роли ведущего в новой Вселенной.

– Бога? – Смерть не сдержал смешка.

– Называй как хочешь, – Любовь выходила из себя, и в горле встал ком.

– Уверен, это невозможно, ты…

– И завидуй молча. Твои доводы меня не интересуют, – и, кусая ногти, она быстро выскочила из вагона через уже закрывавшиеся двери как раз на своей станции. Она терпеть не могла чужих сомнений. Ей нужна полная уверенность и поддержка. Ей хотелось не слышать его слов и забыть их. Теперь её саму гложут сомнения, и из-за раздражения она допустила серьёзную ошибку. Ей надо было до последнего убеждать его, что это нужно им обоим, а теперь он думает, что она хочет стать единственной, кто управляет этим миром, избавившись от него.

***

Хотя Глория и уделяла большую часть времени, отведённого семье, на воспитание дочери, про сына она тоже не забывала. Она любила этого мальчугана не меньше, чем других членов семьи, а может быть, даже и больше, поэтому давала ему больше свободы. В отличие от Лили Дэнни никогда не получал чётких наставлений и руководств к действию, но он любил мать и всячески старался добиться её внимания и восхищения. В детстве он старался подражать сестре, но позже выбрал свой путь, который также был связан с наукой, но относился скорее к её инженерной стороне. Хотя он ещё учился в школе, Дэнни уже весьма преуспел в понимании механизмов робототехники и сути программирования. Глория всё же надеялась как-нибудь заинтересовать его биоинженерией, которая отвечает за конструирование искусственных внутренних органов и клонирование.

Вернувшись с работы, Глория вновь села за анализ своих экспериментов в рабочем кабинете, по обыкновению даже не перекусив. Но заботливый сын принёс ей в кабинет чашку горячего чая и бутерброд.

– Как продвигаются исследования? – деловито поинтересовался Дэнни.

– Изначальное предсказание о влиянии теломер на продолжительность жизни не сбылось, – поделилась Глория. Она уже рассказывала всю теорию целиком и мужу, и дочери, и сыну. Нередко, когда она проговаривала в слух цели исследований и проблемы, возникавшие на её пути, в голову приходили те самые решения, которые она искала месяцами. – Их удлинение даёт лишь некоторую отсрочку в старении клеток и то не всех. Мы выяснили, что удлиненные теломеры не соответствуют по длине хроносомам, которые и отсчитывают прожитый биологический возраст, количество делений клеток. Именно хроносомы, находящиеся в клетках центральной нервной системы, отвечают за отведенный человеку срок… – она сделала паузу, давая сыну время обработать полученную информацию, и, видимо, слишком философски подвела итог. – Всё в голове на самом деле.

– Точно, так и есть, – Дэнни обрадовался, что может поддержать беседу даже на такую тему. – Мне друг недавно рассказал подходящий случай. В его доме был пожар. И в больницу с сильными ожогами попал парень тридцати лет и его соседка бабушка. И у бабули ожоги были даже хуже, чем у парня. На ней врачи сразу поставили крест. То есть, конечно, лечили, но не верили в её выздоровление. А в парне не сомневались. Только вот парень сам не видел смысла в своей жизни, так был подавлен и расстроен полученными ожогами, что в итоге не оправился и скончался. А бабуля, полная уверенности в том, что ей ещё много чего нужно сделать: внуков воспитать, квартиру отремонтировать – быстро выздоровела и как ни в чём не бывало продолжила свою жизнь. Всех врачей поблагодарила и на своих ногах из больницы ушла. Потому что всё в голове – в желании жить, в мыслях, на которые ты себя настраиваешь.

– В целом да, ты прав, но я не это имела в виду, – Глория улыбнулась, умиляясь юношескому представлению об устройстве мира. – Программа жизни заложена в клетках головного мозга…

– А ты об этом!

– Да… сейчас нам надо разгадать последовательность акромер (концевых повторяющихся и со временем укорачивающихся отрезков редусом), чтобы найти фермент, который будет их достраивать параллельно с теломеразой. Или надо придумать, как заставить акромеры копировать теломеры, – Глория поняла, что её речи начинают наскучивать сыну и упрекнула себя в том, что снова всё время говорит только о себе. – Но неважно… как у тебя-то дела, мой дорогой?