Чтение онлайн

— Это… Как?..

— А вот так, — пожал я плечами. — И раз уж я тут, у вас, значит, и начальство тоже думает, что был он за правду, а?

Прапорщик задумчиво сморщил лоб. Его взгляд остекленел, когда мозг старшины принялся натужно работать.

— Разрешите идти? — спросил я, когда пауза затянулась.

— А… да… — Омаров проморгался. — Разрешаю.

А потом прапорщик, казалось, в полной задумчивости побрел куда-то в сторону большой башни, к плацу.

Я вздохнул. Проводил его взглядом. Видно было, что мои слова дали старшине пищу для размышлений. Ведь даже такой человек, чей ум явно наполняли совершенно простые, солдатские мысли, понял, что наверняка все не так однозначно, как многие, например такие, как Симин, хотят представить.

Обернуться меня заставил резкий шум.

Что-то грохнуло изнутри землянки. Да с такой силой, будто там грохнулся огромный шкаф, который бы никогда не поместился в подобном скромном помещении.

Я поправил ремень вещмешка и принялся торопливо спускаться вниз.

— Положь! Положь на место, падла!

— Моя это тумба! Я тут теперь спать буду!

— Положь! Тут Каймет Ураков спал!

— А мне-то какое дело?!

Когда я вошел, суета, быстро возникшая внутри землянки, тут же кончилась.

Все семь человек, увидев мое появление, замерли без движения. Они разделились на три группки — четверо стариков жались к нарам по левую сторону совсем крохотной землянки, двое — по правую.

Ошарашенный всем происходившим Сережа Матовой отщепенцем стоял спиной ко входу и обернулся, когда я вошел.

При этом и старики, и двое «старожилов», что уже тут были, когда мы пришли, выглядели так, будто были готовы кинуться друг на друга в любую секунду.

— Отставить, — сказал я сурово, а потом выпрямился, едва не задев низкий потолок головой. — Что за шум, а драки нету?

От автора:

Майор разведки погибает, отомстив за смерть лучшего друга. Его сознание переносится в тела сразу троих мальчишек конца 19-го века. Навыки боевого офицера помогают герою освоиться с необычной ситуацией, когда приходится в одиночку управлять одновременно тремя телами…

Когда все затихли, я повел по бойцам, застывшим в полутьме, оценивающим взглядом.

В темноте сложно было рассмотреть людей. И если уже знакомых мне «стариков» я и мог как-то различить, то двоих парней, что уже сидели тут — нет.

По их силуэтам я мог сказать лишь о габаритах «старожилов». Один из них оказался крупным парнем. Другой — невысоким и худощавым.

Я обратил внимание именно на последнего:

— Свет в землянке есть? — спросил я у него.

Парень, согнувшийся рядом с нарами, у закругляющейся земляной стены, отошел и выпрямился.

— Так точно, товарищ сержант.

— Старший сержант, — поправил я его беззлобно.

«Старожилы», как я назвал их про себя, переглянулись. В этом их взгляде читалось явное недоумение.

— Виноват. Свет есть, товарищ старший сержант, — исправился худощавый.

— Тогда зажечь.

— Есть.

Солдат отошел и опустился в угол. Чем-то щелкнул.

Тускловатый желтый свет единственной лампочки, низко свисавшей с потолка землянки, тут же изгнал остатки темноты оттуда, куда не добивал уличный свет.

Землянка была весьма скромной. Если наберется четыре на шесть квадратов — то уже хорошо. А может, к слову, места тут было и меньше. Низкий потолок, не превышавший и двух метров, чуть не давил мне на голову.

Стены, кривовато и наскоро обшитые жердями, были кое-где подперты бревнами или толстыми досками. Потолок, кстати, тоже подпирало бревно, стоящее прямо в середине комнаты. Рядом с ним висела лампочка.

Потолок оказался бревенчатым; в нескольких местах я заметил торчащую между бревен пленку гидроизоляции.

Земляной пол почти полностью укрыли половиками из грубой мешковины и листами картона.

У стен стояли двухэтажные, грубо сколоченные из дерева нары с матрацами, набитыми сеном. Внутри каждого спального места в стене выдолбили «тумбу». По сути это были просто земляные ниши, обшитые картоном и устеленные газетами, где каждый мог хранить свои немногочисленные пожитки. Некоторые «тумбочки» бойцы скрыли от чужих глаз, повесив маленькую занавесочку.

У дальней стены ржавела маленькая печка-буржуйка, чья труба протянулась вверх, к крыше и на улицу, через нее. На печке стояли какие-то железные миски и чайник. На изгибе трубы бойцы сушили портянки и носки.

Рядом со столбом, поддерживающим крышу, стоял стол. Сложенный из двух деревянных ящиков и листа жести, он явно представлял собой «центр жизни» этого места. А заодно являл собой настоящий «творческий беспорядок». На нем стояли кружки, чашки, ложки, открытые банки консервов. На грязной газете бесстыже лежали карты с голыми бабами.

Так же, в углу я заметил большую бочку для воды, а рядом с ней таз, чтобы умываться. На стене висел самодельный, тщательно очерченный календарь с числами, выведенными трафаретным почерком. Некоторые даты были обведены. Другие — зачеркнуты.

Тут царил бы почти полный мрак, если бы не лампочка. И хотя человеческие глаза могли бы к нему привыкнуть спустя минут десять, у меня этих минут не было.

В общем и целом, атмосфера землянки была привычно спартанская и давящая. Затхлый, густой воздух полнился запахами курева, человеческого пота, пыли, креозота и металла. Но и недоеденная тушенка добавляла к этому набору свой неповторимый дух.

Но сейчас в атмосфере царило еще кое-что — напряжение. Тяжелое, давящее на бойцов. А те, кстати, так и продолжали стоять по разные стороны баррикад, у своих нар. Продолжали зыркать друг на друга суровыми, неприязненными взглядами.

— Смирно, — сказал я строго, но спокойно.

Все: и старожилы, и старики, и Матовой выпрямились по стойке смирно. Вернее, почти все.

Только один младший сержант Смыкало — тот самый бритый почти налысо парень, не стал исполнять мой приказ. Он демонстративно сунул руки в карманы, всем своим видом демонстрируя полное неподчинение. Даже старики стали поглядывать на него и колебаться — стоит ли им меня слушать или же последовать примеру их негласного лидера.

— Тебе особое приглашение нужно? — спросил я у Смыкало.

Тот мрачно посмотрел на своих, как бы ища поддержки в их глазах. Потом буркнул:

— Ты мне не командир. Я с другого отделения.

— Ну отлично, — пожал я плечами, — тогда с вещами на выход.

Смыкало нахмурился. После моего смелого разговора с Симиным младший сержант стряхнул с себя спесь, но, к сожалению, не всю. Теперь он очковал откровенно выходить против меня, но все еще выделывался, стараясь сохранить лицо перед своими дружками.