Чтение онлайн

– Я правда очень хочу тебя видеть, – сказала девушка, поднося микрофон телефона близко к губам – так, что они касались их.

– Хорошо, я скоро буду. Подъеду к твоему дому минут через десять. Мне одолжили байк. – С этими словами Чащин положил трубку. Он не сказал, что тоже очень хотел увидеть девушку.

Когда Ольга оказалась около своего подъезда, не подозревая о том, кто аккуратно едет следом за ней, Дима уже ждал ее, сидя на заборе, облаченный в спортивный костюм – не иначе как снова бегал. Из-за переизбытка чувств девушка, дико скучавшая по любимому человеку, почти подбежала к нему и, не спрашивая, можно или нет, обняла. Не обнять ее в ответ парень не смог. Наверное, это получилось бы по-свински, а Чащин и так чувствовал себя реальной свиньей.

– Ди-и-има, – прошептала Оля и пару раз легонько ударила его по груди ладонью, сжатой в кулак. Ее переполняла непонятная радость.

– Оль, что случилось? Ты зачем подстриглась? – растеряно спросил он у девушки, гладя по спине и оглядывая ее прическу.

– Просто так, – почти счастливо улыбнулась она. – Тебе не нравится?

– Нравится… Просто непривычно. Я тебя не понимаю.

– Я так по тебе соскучилась, – прошептала она и потерлась носом о его щеку. – Без тебя плохо. Дим, – Оля подняла голову, – Дим, я свободна от Никиты.

И она быстро рассказала парню суть того, что произошло буквально полчаса назад. Голубые глаза ее горели восторгом, а вот темные глаза Димы все больше и больше расширялись. Он не понимал логики и действий друга. О Нике он не знал.

– Ты так изменилась, – произнес парень растерянно. – Где та нетрезвая мажорка, которую я встретил в клубе?

– Пропала, – рассмеялась Ольга, вновь и вновь гладя его по щеке. – Хотя нет. Изменилась. Невероятно но факт. Знаешь, раньше я ценила красоту, а потом стала ценить душу.

– Ты так тонко намекаешь, что я урод? – с невеселым смехом спросил Димка.

– Нет, ты симпатичный, очень, – она дотронулась до его плеча, как до самого величайшего сокровища мира. – Я просто хочу, чтобы ты знал мои приоритеты.

Она коротко и так привычно поцеловала его. Парень попытался отстраниться, но она сначала не дала ему этого сделать.

– Оль, не надо. А твои волосы? Зачем так коротко? – Димке вдруг вспомнился его сон, и от неожиданности он вздрогнул, проведя по короткому ежику ладонью. – Ты всегда любила свои волосы. Считала их красивыми.

– Теперь мне нравятся и такие. Или мне все равно. Не знаю. Я же сказала тебе: эстетика стала занимать в моей жизни куда меньше времени. Знаешь, это все странно, но когда я подстриглась, то поняла кое-что. Я никогда не могла рисовать картин, потому что я не видела их сущности.

– Оля, ты ненормальная. Не понимаю, что с тобой происходит. А я слабак. Не знаю, зачем ты со мной общаешься, – проговорил молодой человек, чувствуя стыд – нет, даже утопическую вину – за все происходящее.

– Не говори так, – вдруг смело подняла глаза на парня Оля. – Ты мне помог.

– Чем же? – усмехнулся тот.

– Ты помог мне меняться, Дима. И я впервые поняла свою сестру. И ее чувства к Денису. Хотя считала их большой совместной иллюзией. Но, оказывается, Инна была права – эта глупая любовь существует. Понимаешь, существует! – Девушка в платье, которое под светом фонаря казалось серебряным, отошла от Чащина на шаг, закрыла глаза и произнесла твердо: – Я люблю тебя… Я люблю тебя. Я люблю тебя!

– Оля.

– Сколько раз мне надо повторить тебе это, чтоб ты поверил мне? Сколько? Я не могу без тебя. Без тебя холодно, поверишь? Нет? Пусть. Ладно, не верь.

– Верю я, – парень привлек девушку к себе, отстраненно поцеловал в лоб. Дима так и не мог сказать ей, что им лучше всего вообще больше не видеться. Чтобы не мучить друг друга. Но он должен сказать ей это – прямо сейчас, чтобы у нее не осталось иллюзий и ненужных надежд. Неправильно, если они будут вместе.

– Я люблю тебя, – как какое-то древнее заклинание, повторила девушка, тая в Димкиных руках – от его близости даже голова кружилась. И почему она его раньше не замечала?

Те годы, пока они вместе учились? Почему, как и Машу Бурундукову, считала обычным неперспективным дураком? Почему проходила мимо, не замечая?

– Я люблю тебя. Как трогательно. Если бы я был пастырем, я бы обязательно вас обвенчал. Прямо на месте, – раздалось внезапно за их спинами, и Дима с Олей почти одновременно повернулись назад. На них, прищурившись, смотрел Никита. Сейчас даже элегантный костюм и часы из белого золота на руке не делали внезапно появившегося тут Кларского похожим на воспитанного и хорошего мальчика. Его истинное лицо проявилось настолько четко, что Оля за пару секунд отчетливо поняла, что и Никита умеет играть свою роль также хорошо, как и она сама. Они оба – актеры. Правда, эти мысли в ее голове тут же перекрылись железной планкой страха. Тайное – то тайное, что она так яро скрывала – стало явным!

Чащин резко отпустил девушку и загородил ее спиной. От ужаса у Оли сдавило виски. Откуда этот монстр здесь? Что ему надо?! Что он от них опять хочет? У него же появилась новая подружка, ну что, что он тут забыл?

– Не ждали? – хмуро спросил Ник.

– Не ждали, – смело отозвался Димка, засовывая руки в карманы. – Что хотел?

– Что хотел? – срывающимся от ярости голосом спросил Кларский. – Мимо просто так проходил. Хамишь, недоумок?

– По делу спрашиваю.

Этого ответа Никита не выдержал и резко ударил друга в лицо рукой, на которой не было кастета, а после бросил на землю. Это оказалось легко – Дима не сопротивлялся. Ник с силой поставил ногу ему на грудь, так, что Чащин закашлялся, и наклонился к нему, яростно осклабившись. Он, наконец, дал волю своим эмоциям. Трещина на гранитной темно-бордовой с синими прожилками скале, носящей его имя, умудрилась расколоть ее на две части. Посредине теперь мерцала тусклым темно-янтарным огнем сердцевина скалы, до этого ранее бережно хранимая гранитными твердынями.

А вот и дамоклов меч – явился, чтобы разрубить узлы хитросплетений жизни.

– Да ты настоящий друг, – прошипел Никита, выругавшись. – Ты знаешь, что я с тобой сделаю сейчас?

– З-знаю, – сдавленно ответил Димка, закашлявшись. Он действительно знал. Знал, но не боялся – перестал вдруг. Ник убрал ногу, давая возможность Чащину подняться. Поверженных противников ему бить не нравилось. Димка встал на ноги, понимая, что с трудом может совершать глубокие вдохи и выдохи и что в районе его солнечного сплетения пульсирует тупая, пока еще приглушенная боль, готовая вот-вот взорваться, превратившись в острую, и тут же получил еще пару ударов: по лицу и по корпусу. Блокировать смог только один – такая хорошая реакция и скорость была у его противника. За многие годы Кларский действительно научился прекрасно драться. Оля от новой порции ужаса – в этот момент ее мог понять только тот, кто видел своими глазами, как его близкому человеку причиняют боль – закрыла рот обеими руками. Ника, сидевшая в машине, и точно с таким же ужасом наблюдавшая за происходящим, хватилась за волосы. Незнакомого парня ей было жалко, но больше всего она боялась, что Укроп сейчас натворит таких дел, о которых впоследствии будет жалеть.

– И давно вы вместе? – взял Димку за волосы Никита.

– Давно. Мы познакомились раньше, дебил, – хрипло отвечал тот, чувствуя холодный металл крови во рту.

Ник выругался. Дима попытался пару раз ударить его в лицо, но удары вышли по боковой, смазанными и не в полную силу. А Кларский словно вообще их не замечал. Миг – и Чащин снова оказался на земле, сплевывая кровь.

– Падаль! Поднимайся! Давай, поднимайся! Опробуем кастет, – усмехнулся Ник, и никто не увидел в этой усмешке боль от предательства. И друг, и девушка – оба поглумились над его чувствами. Красиво все провернули за его спиной!