Чтение онлайн

«Что же это могло быть? – размышлял я, касаясь руками стен квершлага. – Неужели древнее подземное бомбоубежище, жилище или вход в спрятанный в глубине горы тайный подземный храм? То, что пещера превратилась в подземное кладбище, ровным счётом ни о чем не говорит. Наверняка кладбище возникло позднее. Её вырубали не для захоронений, скорее, наоборот, для того, чтобы люди, уйдя глубоко под землю, выжили… Неужели я нахожусь в противолучевом и противоядерном убежище? – улёгся я на палатку, размышляя. – Похоже на то. Значит, руины, которые я обнаружил недалеко от этого места, не просто останки какого-то храма или пирамиды. Скорее всего, под землёй скрыты развалины целого города. А эта пещера – что-то вроде бомбоубежища. Если так, то глубоко под горами лежит подземный бункер. Интересно, что в конце этого туннеля? Может, там целый лабиринт, по сравнению с которым лабиринт царя Миноса на Крите – детская забава? Несмотря на то, что я прошёл больше тридцати километров, спать не хотелось. Я таращился на освещенные костром потолок и стены и с трудом верил, что всё это мне не снится. Вот ещё одно вещественное доказательство погибшей в этих местах цивилизации наших предков. Интересно, когда всё это произошло? Только не 13 тысяч лет тому назад. Раньше, намного раньше! Скорее всего, тогда, когда появились на континентах Земли гигантские ядерные воронки. Многие честные независимые учёные считают, что подобное произошло около 40 тысяч лет тому назад. Примерно в одно время с появлением на просторах планеты первых кроманьонцев. Если так, то что же получается? Что поздние ориане не стали восстанавливать разрушенное. Они не захотели возводить новых городов на месте погибших. Просто ушли навсегда с этих мест. Но куда? Может, на север, ближе к Таймыру, а может, и на юг? Кто-то ведь в Китае построил около сотни пирамид? Факт, что рядом с пирамидами стояли когда-то и города. Просто китайцы о них ничего не знают.

А может, и скрывают их местоположение? Последнее более правдоподобно.

«Плохо то, что у меня с собой нет запасных батарей, – подумал я, вспомнив про свои завтрашние исследования. – Сколько я смогу пройти по пещере? Всего ничего! Но, может, это и к лучшему, иначе можно уйти под землю и не вернуться… Надо заставить себя хоть немного поспать, иначе буду завтра как вареный», – вспомнил я, наконец, об отдыхе. – Но вдруг бестии вздумается залезть ко мне в пещеру? Пока я продеру глаза, будет уже поздно. Что же делать? Может, вход заложить лишним хворостом? Тогда зверюгу я услышу».

Поднявшись со своего места, я взялся за укрепление своего ночлега. Через несколько минут работа была закончена и я, удовлетворённо осмотрев баррикаду, снова улёгся на расстеленную палатку.

«Теперь можно и отдохнуть. А завтра будь что будет! На сколько фонарика хватит, столько и стану изучать подземелья. Интересно, что меня ждёт?» – с такими мыслями я незаметно для себя погрузился в полудрёму.

Проснулся я как всегда затемно. Наскоро позавтракав и попив чаю, я стал готовиться к своим исследованиям. Прежде всего, я захватил с собой все, какие были, старые батарейки к фонарику, взял и запасные лампочки.

«Жаль, что нет запасного фонаря, – думал я, снаряжаясь вглубь пещеры. – И не из чего сделать факел. Остаётся только верить и надеяться».

Наконец приготовления мои были закончены и, взяв с собой верную «Сайгу», я направился в глубину искусственного грота.

«Если бестия без меня заберётся в пещеру, я её всё равно увижу, – рассуждал я. – Глаза у неё даже при слабом свете заблестят. А там я не промахнусь. Лишь бы из-за угла не напала. Но будем надеяться, что углов впереди не будет».

Пройдя метров двести, я почувствовал в своей душе что-то щемящее и непонятное.

«Аура смерти, – отметил я про себя. – Значит, скоро кладбище. Но чье? Неужели местных аборигенов? Предков эвенков или тех, кто жил задолго до них? Скорее бы увидеть то, что так перепугало Густава Давидовича».

И вот, наконец, свет фонаря осветил что-то лежащее на полу. Когда я подошёл ближе, то остолбенел: передо мной во всю ширину в вырубленном в скальном грунте зале пещеры лежали одетые в одежды полускелеты. Трупы людей до конца не истлели, они, скорее, высохли и превратились в нечто среднее между набором костей и мумией. Мертвецы лежали на левом боку в позе младенца, а рядом с ними покоилось их оружие. Это были великолепно выполненные, обёрнутые берестой, небольшие крутоизогнутые луки и полные колчаны оперённых длинных стрел. Я попытался вынуть одну из них, и она тут же рассыпалась на мелкие кусочки. Но с луком ничего такого не произошло. Я взял оружие в руки, оно всё ещё было добротным и казалось почти новым. Рядом с полумумиями-полускелетами в богато украшенных кожаных ножнах лежали бронзовые кинжалы и небольшие боевые топоры на длинных рукоятках. Я поднял одну из секир, и рукоять тут же стала рассыпаться.

«Значит, луки сохранила береста, – отметил я про себя. – Не будь её, они бы тоже превратились в труху».

И я стал внимательно изучать лица полумумий. Бородатые с высоким переносьем и большими глазницами – типичные европеоиды! Я невольно дотронулся до головы одной из них и понял, что она окрашена охрой. От такого открытия сжалось сердце.

«Передо мной была традиция, которую наши предки пронесли через многие сотни тысяч лет. Значит, я вижу и изучаю подземное кладбище русов-бореалов, – окинул я взглядом лежащие рядами полумумии. – Но все они, очевидно, позднего времени. На что указывают бронзовые изделия».

Став на колени, я стал внимательно изучать полуистлевшую одежду погребённых. Вся она была сшита из добротной кожи. Очевидно, замши, на которой виднелись костяные нашивки и аппликации из чёрных роговых пластинок. Особенно поразили меня шапки русов-бореалов. Они были остроконечные наподобие древнерусских шлемов, по краям которых виднелась богатая вязь из тонких полосок кожи. Когда-то эта кожа была другого цвета. Прошли тысячи лет, цвет потерялся, но осталась работа. Она и сейчас ещё потрясает воображение.

«Похоже, внутри шапки-малахаи когда-то были оформлены мехом. Останки его ещё видны, – пришёл я к выводу. – Красивая была одежда! Ничего не скажешь!»

Но больше всего удивила меня обувь. На ногах похороненных были надеты самые настоящие сапоги, только короткие и без каблуков. Что-то среднее между монгольскими ичигами и ботинками. У щиколоток эта удобная обувь была перехвачена ремнями, а голенище её украшала, как и шапки-малахаи, кожаная вязь. Изучив скелеты в начале зала, я по проходу между ними пошёл дальше. И тут поймал себя на мысли, что сколько хватало света моего фонаря, лежали люди. В одних и тех же позах. И у меня невольно возникло ощущение, что все они похоронены одновременно. Если так, то передо мной огромная братская могила! И я стал снова внимательно изучать погребённых. Вот один скелет, у него разрублен череп, у второго скелета рассечены позвонки шеи, у третьего перебита ключица. У четвёртого в позвоночнике застрял каменный наконечник стрелы. Везде виды увечья, приведшие к скорой смерти. Осмотрев ещё пару десятков скелетов, я стал раздумывать над тем, что увидел. Полумумии-полускелеты лежали в основном только с оружием, редко у какого стояла расписная глиняная посуда и ещё реже каменное кресало и что-то наподобие трута. О чём это говорит? Только об одном: что на самом деле я брожу внутри гигантской братской могилы. Всех этих воинов погребли одновременно, причём в спешке, потому у многих из них не видно рядом посуды с пищей. Значит, несколько тысяч лет назад, скорее всего, в так называемую андроповскую эпоху, в этих местах кипела грандиозная битва. И те, кто уцелел, отнесли своих убитых в подземный грот, вырубленный когда-то далёкими предками.

«Интересно, с кем, с каким народом сражались эти воины? Вот бы узнать! Может, между собой? Что-то вроде гражданской битвы? Потому что в те далёкие времена у потомков бореалов серьёзных врагов ни в Сибири, ни на Китайской равнине, ни в Средней Азии не было».

Обуреваемый такими мыслями я пошёл через кладбище воинов вглубь гигантской пещеры. И тут я вспомнил предание эвенков о загадочном народе нгомэндри, который сравнительно недавно перед приходом на Ангару первых тунгусов, ушёл под землю.

«Получается, что предания эвенков не беспочвенны. Белые бородатые нгомэндри на самом деле ушли под землю. Вот они, лежат рядами со своими луками, стрелами, топорами и копьями… Может, находки таких вот подземных кладбищ и породили у эвенков мысль, что белые богатыри живут где-то под землёй? А может, эвенкийские шаманы знают что-то ещё, чего я пока не знаю?»

Но вот кладбище воинов закончилось, и свет моего фонарика выхватил из темноты такое, от чего у меня открылся от удивления рот. Впереди лежало точно такое же кладбище, но уже из перевязанных грубой истлевшей тканью настоящих мумий.

«Вот оно что! – дошло до меня, наконец. – Подземелье не просто случайное кладбище. Оно на самом деле долгие тысячелетия служило усыпальницей древних бореалов!»

И я стал изучать заключённые в ткань головы близлежащих мумий.

«Похоже, один и тот же расовый тип, – рассуждал я про себя. – Умеренная длинноголовость, высокий лоб, большие глазные впадины и высокое переносье. На вид самые настоящие восточные скифы. Рост, как и у погребённых воинов, средний или выше среднего. Но откуда здесь мумии? С погибшими воинами всё ясно, их тела разлагались, пока в тканях хватало влаги, потом они стали сохнуть. Но тут перед глазами, насколько хватало света от фонарика, лежали самые настоящие, завёрнутые в ткани мумифицированные люди! Получается, что тысячу раз прав был гениальный Григорий Ефимович Грумм-Гржимайло, когда высказал мысль, что Китай был заселён пришедшими с севера людьми белой расы, у которых бытовала традиция мумифицировать своих умерших. Но тогда в конце XIX – начале XX века, многие антропологи и этнографы над учёным посмеивались. Так как никто никогда в Сибири мумий не находил. А не находил их почему? Потому что наши предки бореалы скрывали их в глубинах тайных пещер. Там, где найти их было практически невозможно. Мне повезло. Я нашёл то, что когда-то мечтал найти русский исследователь. Чтобы определить, сколько времени ушло на мои исследования, я взглянул на часы и ужаснулся. Прошло шесть часов! А мне показалось, что прошел от силы час, максимум два. Вот почему свет от фонаря заметно сел, и теперь надо поскорее выбираться назад, к своему лагерю. Благо, вход в подземную усыпальницу широкий и похож на прямую, ровную автостраду. Я ещё раз окинул взглядом лежащие передо мной мумии.