Чтение онлайн

Через пару часов хода тревога мало-помалу улеглась. Интуиция подсказывала, что никакой опасности вокруг нет, и что за мной никто не следит, успокоившись, я повесил своё оружие на плечо и пошёл ещё быстрее. Невольно мои мысли унеслись в далёкое прошлое.

«Вот оно истинное плато Путорана и среднесибирского плоскогорья, – думал я, перешагивая через упавшие деревья и заросшие мхом валуны. – Здесь, под ногами, покрытые толщей песка и глины лежат руины древней поверженной цивилизации. Сколько им лет? И кто её построил? Уж, конечно, не бореалы. Судя по толщине лёсса, который покрыл всё, что от неё осталось, цивилизация погибла очень давно. Интересно, когда? Если учесть, что на севере осадков выпадает намного меньше, чем на юге, это произошло десятки тысяч лет тому назад. Неужели в те времена, когда на земле внезапно появились кроманьонцы? – от пришедшей в голову мысли я невольно остановился. – Что это? Неужели моё подсознание считывает информацию с лежащих под многометровым слоем глины и песка руин? А может, оно просто всё знает и отвечает на мои вопросы. Так или иначе, но теперь я был уверен, что цивилизация, на останки которой мне удалось случайно натолкнуться, погибла около 45-50 тысяч лет тому назад. Уж не с этих ли мест двинулись на юг, запад и восток уцелевшие представители Homo sapiens? Наверное, не только отсюда, но и с Кольского полуострова и, конечно же, с приполярного Урала. И там, и там руины погибшей цивилизации очень древние. Все они, бесспорно, одного и того же возраста. Прав был Кольский историк дядя Ёша Солганик, когда утверждал, что один из основных центров Великой цивилизации ориан располагался не на севере Европы, а на Урале и в Сибири. В частности, на просторах плато Путорана, от него на юг до Байкала и ещё дальше, вплоть до Гоби и пустыни Такла-Макан. И тут я невольно вспомнил, что только одна из сотни китайских пирамид ориентирована своими гранями на современный северный полюс. Только одна. Все остальные пирамиды указывают на северный полюс в совсем другом месте. По расчётам он должен был находиться между Южной Гренландией и Исландией. Кстати, именно в ту точку сориентированы грани многих пирамид Мексики и Юкатана. Если я обнаружил разрушенную пирамиду, то надо было по компасу посмотреть градус отклонения её сторон! Что же я этого не сделал? Стал измерять длину сторон! Какая разница, сколько они метров? Главное совсем в другом. В их ориентировке относительно северного полюса! Что же мне не пришло в голову проверить, куда направлены стороны платформы? – ругал я себя. – Сглупил, так сглупил! Хоть назад возвращайся… Вот обрадуется бестия! На этот раз она своего шанса не упустит! – уселся я на поваленное бурей дерево. – Что же делать? Может, провести исследования на обратном пути? – пришла спасительная мысль. – Хорошо бы «охранник» сгинул. А если он там обитает постоянно? Со мною ведь матёрого уже не будет… Зато исчезнет листва и хвоя лиственниц, а потом снег есть снег, следы на нём эта зверюга всё равно оставит. Придётся то, что не сделал сейчас, довести до конца потом, – решил я, подымаясь со своего места. – Делать нечего, надо идти дальше, тем более до места назначения рукой подать! От силы два-три дня, и мои усилия должны увенчаться успехом. Что скажет насчёт увиденного мною старик Чердынцев? Кто-кто, а он наверняка должен знать, что здесь была за цивилизация, и как она погибла. Впрочем, последний аккорд гибели виден даже сейчас. Раскидать гигантские тёсаные глыбы и соорудить из них бесформенные груды могли только чудовищной силы взрывы. Десятки тысяч лет назад в этих местах бушевало море огня, – взглянул я с вершины холма на лежащее передо мной плоскогорье, – горела земля, горело небо! В пепел превратились даже камни! Чудовищной силы взрывы сносили до основания города, пирамиды, дворцы и храмы. Огненный смерч разрушения не раз вырывался за пределы земной атмосферы, и заслонял собой солнце!»

Внутренним взором я видел весь этот ужас и в глубине сознания понимал, что там, где заходит солнце на гигантском континенте, посреди безбрежного океана, творится то же самое. Так же горят земля и небо, испаряются целые города. От подобного образа по телу пронеслась дрожь.

«Что заставило великие цивилизации древности вести войну на уничтожение? Разве сейчас об этом узнаешь? Следы «битвы богов и титанов видны по всей Земле. Но больше всего воронок от стратегического и тактического ядерного оружия сосредоточено, по мнению независимых исследователей, на севере Евразии. Жаль, что на найденные мною руины не вышла поисковая группа военных учёных, – вспомнил я про экспедицию генерала Моисеева. Военные исследователи потратили на поиски следов древней термоядерной войны более десяти лет. Они нашли массу воронок, но на руины древней погибшей цивилизации так и не вышли», – с такими мыслями, не торопясь, я стал спускаться с вершины холма.

Когда мне удалось выбраться на его северный склон, то откуда-то снизу, из лиственничного бора, до моего слуха долетел голос волка.

«След человека, опасность!» – провыл матёрый.

«След человека! – остановился я. – Откуда мог здесь взяться человек? В такой глуши! Вокруг сотни километров непролазный горной тайги и вдруг человек! Может такой же бродяга, как я? И тащится в том же направлении? – но через секунду от подобной догадки я отказался. – Только не это! Что-то другое заставило человека оказаться в этих безлюдных местах, выяснить бы, что? О его присутствии меня предупредили, но он ничего обо мне не знает. Что если посмотреть, кто это? – пришла мне смелая мысль.

И внимательно осматриваясь, я зашёл под защиту леса. Через пару километров пути мне повезло отыскать кое-что: тень северного склона сохранила между деревьями слой снега, на котором я различил свежие следы кирзовых солдатских сапог. По виду незнакомец прошёл вдоль холма час тому назад, от силы два, но не ранее. Ещё раз внимательно изучив след, я пришёл к выводу, что неведомо куда идущий либо болен, либо смертельно голоден. Человек не ступал, он буквально тащил по земле свои ноги. Его сапоги буравили сырой снег, из-за этого лесной бродяга через каждые десять-двенадцать шагов останавливался и переводил дыхание.

«Да ты не ходок! – прошел я метров сто. – Ещё немного и упадёшь. А поднимешься или нет, неизвестно. Что с тобою делать? – вышел я из лиственничника в заросли кедрового стланика. – Если тебе не помочь, завтрашнего утра ты уже не встретишь! Думаю, ты где-то рядом, – ещё раз посмотрел я на след незнакомца. – Скорость у тебя, как у черепахи. Хуже будет, если кончится снег, и мне придётся искать твои следы по камням и лесной подстилке».

Я прибавил шагу и через полчаса подошёл к старой гари. Под ногами лежали поваленные стволы обгорелых и сгнивших деревьев, а между ними торчали раскидистые берёзы, молодые сосны и лиственницы.

«Ты что, спятил? – посмотрел я на направление следов незнакомца.- Ты, и по бору ступая, чуть не падаешь, а здесь гарь! Сплошной валежник! Ах, вот оно что! – прошёл я пару сотен шагов между брёвнами. – Ты пытаешься накормить себя брусникой. Потому и залез в гарь. Здесь этой ягоды на самом деле вдоволь».

Я подошёл к месту, где незнакомец, сидя на корточках, рвал руками бруснику, и где он некоторое время, лёжа на бревне, отдыхал. Судя по следам, это произошло совсем недавно.

«Через несколько минут я тебя догоню! – посмотрел я в ту сторону, куда пошёл неизвестный. – На одной бруснике ты долго не протянешь! Хоть бы грибы собирал! Они здесь кругом, вон шляпки торчат из-под снега… Так ты не таёжник! – пришёл я к внезапному выводу. – Был бы местным жителем, ты бы грибы ел, а не бруснику. Так что же ты здесь делаешь, интеллигент паршивый? Да ещё в кирзухе, которая у тебя давным-давно насквозь!»

Новое открытие добавило сил, я быстрым шагом устремился вдогонку за ушедшим. Не прошло и десяти минут, как я почувствовал запах дыма.

«Вот мы скоро и встретимся, – отметил я про себя. – Ты окончательно выдохся и хотя до заката ещё далеко, тебе пришла идея разбить здесь среди гари лагерь».

Прячась за деревьями, я неслышно пошёл на запах дыма. Через пару минут перед моим взором возник горящий костёр и сидящий около него ссутулившийся человек. Незнакомец сидел ко мне лицом и вполне мог меня заметить. Поэтому медленно отступив за кусты, я сбросил с себя рюкзак и, взяв в руки «Сайгу» и бинокль, опять направился на старое место. Выбрав провал и опустившись на валежину, я поднял к глазам свой бинокль: передо мной, прислонившись спиной к наклонённому дереву, сидел бородатый немолодой человек. Телогрейка его была вся в дырах, на голове виднелась вязанная замусоленная шапчонка. Рядом с бродягой в колоде торчал топор. За его спиной виднелся тощий рюкзак, на котором поблёскивал ствол допотопной берданки. Но самым любопытным оказалось то, что глаза человека были закрыты.

«Ну и ну! Вот так встреча! – удивился я увиденному. – Откуда ты такой взялся? Кто же оставляет ружьё за спиной, да ещё от себя на таком расстоянии? Шатун к костру не подойдёт, это так, здесь ты прав, а если на твоём пути встретится человек? Я вот повстречался… Что ж, придётся тебя немного поучить уму-разуму».

И я осторожно стал обходить лагерь странного человека.

«Я весь драный, но, по сравнению с тобой, мой наряд просто безупречен! – ещё раз приложил я к глазам бинокль. – Тебя что, рыси драли?»

В этот момент незнакомец нехотя поднялся и стал подкладывать в костёр сухие поленья. Потом повернувшись к огню спиной, снял свои сапоги, развернул мокрые портянки и, оставшись босиком, то и другое развесил на стволах наклоненных деревьев.

«Это хорошо, что шевелишься, значит, до смерти ещё далеко, – отступил я под защиту деревьев. – Скоро с тобой разберусь, дай только добраться до твоего рюкзака».

Через несколько минут я был почти у цели. Ещё пара шагов и в моих руках окажется заветная берданка. Но тут странный человек повернулся в мою сторону. Став за ствол обгорелой лиственницы, я замер. Бородатый скользнул взглядом по моему укрытию и наклонился над своим рюкзаком. Мне было видно, как он достал из него чёрный, покрывшийся копотью чайник и такую же кружку. Когда он наклонился, чтобы набить чайник снегом, я сделал свои последние шаги и взял в руки берданку бродяги. К моему удивлению, человек занятый своими мыслями и делом, так ничего и не заметил. Он, не торопясь, набил чайник снегом, повесил его над огнём и только потом повернулся в мою сторону. Когда наши глаза встретились, странная личность открыла рот и чуть не свалилась в собственный же костёр. Кое-как усевшись на бревно, и поджав под себя голые ноги, «горная рвань», как я окрестил про себя бродягу, надтреснутым голосом произнес:

– Вы меня сразу убьете или, может, сначала выслушаете?

– Неужели я похож на бандита с большой дороги? – покосился я на сидящую передо мною рвань.

– М…м… Вид у вас решительный, – пробурчал незнакомец. – Да вы можете положить берданку, она всё равно не заряжена…

Я передёрнул затвор и, убедившись, что ни в патроннике, ни в магазине нет патронов, положил оружие на прежнее место.

– Почему в ружье нет патронов? Вы не знаете законов тайги? Зверь к огню не подойдёт, но человек, точнее, нелюдь всегда может встретиться. Даже в таких глухих местах…

Сев напротив, я ещё раз осмотрел бородатого.

– А вы, любезный, кто будете? – нараспев проговорил бродяга. – Человек или нелюдь?

– Тот, на кого похож, – попробовал я улыбнуться.

– Тогда, значит, мне «крышка», – опустил голову «горная рвань».

– Неужели у меня такой свирепый вид? – искренне удивился я.

– Очень! И в руках автомат!

– Не автомат это, а гладкоствольный карабин. Ваше ружьё намного круче. У вас калибр тридцать второй, а у меня, – повесил я на сук свою «Сайгу», – мизер! Хорошо стреляет только пулями.