Чтение онлайн

— А в багажнике машины? — без особой уверенности предположила Кристина.

— Даже если, то ненадолго, — возразила Эльжбета. — Ведь он же ездил на своем драндулете, могли украсть. Разве что у него в гараже сделан какой тайник... Хотя нет, будь там тайник, запирал бы или хоть ворота поставил.

Кристина вздохнула.

— Скорее всего, ты права. А жаль, в гараже легче всего искать.

До Карпинского дошло.

— Погодите, — вмешался он, — если я правильно понял, вы собираетесь портфель украсть? Как простые воришки?

— Не украсть, а вернуть свое, — сурово и наставительно заметила дочь. — В конце концов, портфель твой или нет?

— Ну, мой...

— Имеешь ты право забрать свою вещь, если на ней кто-то уселся и не желает вставать?

— Наверное, имею, но хотелось бы как-то полюбовно...

Эльжбета с горечью обратилась к Кристине:

— Гляди, человеку приходится заново познавать мир, чуть ли не учиться говорить — все позабыл. А характер остался прежний. Надо же, какая несправедливость. «Полюбовно»! Ты что, не слышал, — принялась она горячо втолковывать отцу, — как она с нами говорила? Как тебя бог знает в чем обвиняла! Из дому нас вышвырнула! И яснее ясного заявила — не видать нам портфеля как своих ушей! Все, что в доме, — то теперь ее! А ты старался, зарабатывал. Для кого? Для этой язвы? Так ты, оказывается, ее любишь, а не Кристину!

Карпинский даже попятился со своим стулом от разъяренной дочери. В глубине его беспамятной души что-то восставало против кражи, однако подключился и логично рассуждающий разум.

Нет, наверняка не стал бы он ради Богуси заниматься рискованным бизнесом, да и не рискованным тоже вряд ли. Выходит, обе его девушки правы, логика подсказывает: если нельзя иначе, значит, возвратить утраченные сокровища следует с помощью хитрости.

Нет, не во всем права была Эльжбета, кое-что в характере ее отца после несчастного случая изменилось. Прежний Карпинский скорее бы умер, чем решился обокрасть вдову друга, пусть даже та незаконно присвоила его имущество. Может, стал бы умолять, упрашивать, согласился отдать ей половину заработанного, все, что угодно, только не противоправные действия. Именно закостенелая законопослушность и заставляла Карпинского сомневаться в праведности его бизнеса. До аварии он ни за что не пошел бы на криминальный шаг, теперь же логика брала верх. Ведь вот так, запросто, отказаться от своей собственности значило, прежде всего, нанести ущерб двум самым любимым существам — дочери и жене. Если бы речь шла только о нем, кто знает, решился бы Хенрик пойти на кражу.

— А ну перестань наскакивать на меня! — с неожиданной суровостью сказал он дочери. — Я люблю не язву, я люблю Кристину. Хорошо, я согласен. Красть так красть. Продолжайте. И что дальше?

— Слава богу! — с облегчением выдохнула Кристина. — В чем-то ты, несомненно, поумнел. И брак нам имеет смысл поскорее оформить, иначе я бы не могла действовать вместе с вами. Сейчас я лицо постороннее, если что, квалифицировалась бы как обычная воровка, а так — свое забираю. Надо проверить, все ли у нас имеется для того, чтобы завтра с утра отправиться в загс. Возможно, тридцать дней на размышление обязательны только для молодежи? Неужели ни для кого не делают исключений?

Эльжбета небрежно заметила:

— Думаю, исключением могло бы стать немедленное оформление брачных уз для человека на смертном ложе...

— Или срочная командировка одного из брачующихся, — продолжила Кристина. — Я имею в виду длительную загранкомандировку. Ну да завтра узнаем, что гадать. А сейчас лучше подумаем над тем, куда Хлюп мог сунуть наш портфельчик.

У Эльжбеты тоже камень с души свалился, после того как отец выразил им свою солидарность.

— Пойду принесу тебе пива из холодильника, — сказала она отцу, вставая. — Признаться, боялась, что ты еще отправишься к этой мегере с доносом на нас с Кристиной. Правильно, думаем. Думаем все! Гараж отпадает. Что тебе еще вспомнилось, папуля?

Кристина ответила за Хенрика:

— Чулан.

— Я неплохо знаю дом Хлюпов, еще девчонкой играла у них в прятки. Чулан, кладовка, подсобка — да там полно всяких закоулков! Казалось, в некоторые из них вообще никто никогда не заглядывает. Северин мог сунуть портфель в любой.

— Считаешь, надо все осмотреть?

— Наверное, все, за исключением кладовок, в которых Хлюпиха держит какие-то нужные вещи, скажем пылесос и тому подобные. Просто не представляю, как мы сможем такое провернуть.

— Еще сундук, — напомнил Карпинский. — И шкаф. Больше ничего припомнить не могу.

— Шкаф! — вдруг вскричала Эльжбета. — Помнишь, пап, когда мы были у Хлюпов первый раз, мегера устроила скандал из-за шкафа в прихожей, у которого дверь обрушилась? А может, у нее были основания беспокоиться из-за того, что кто-то копался в ее шкафах? Не стала бы, наверное, без причины так орать? Кто знает, что у нее в шкафах?

— Думаю, беспорядок, — предположила Кристина. — Вместе с Дверью не вывалились какие бебехи?

— Кажется, что-то вывалилось. Да нет, с какой стати Хлюп стал бы прятать что-то от жены в шкафу, куда она заглядывает. А ведь эта женщина, похоже, и в самом деле от нас впервые услышала о портфеле с деньгами. Если притворялась, тогда ее актерская работа достойна «Оскара».

— Ну тогда, может, чердак? Тебе приходилось когда-нибудь бывать у них на чердаке? Что там?

— Конечно, приходилось, — вздохнула Эльжбета. — Дети всюду пролезут. Я бы на месте Хлюпа непременно выбрала чердак. Там запросто можно спрятать и танк с прицепом.

— Шкаф! — сказал Карпинский.

— Да говорили мы уже о шкафе! — отмахнулась Кристина. — У нас получается — надо весь дом обшарить. Интересно, как это сделать? Впустит ли она еще раз кого-нибудь из нас? Не меня, конечно. Судя по вашим рассказам, визит закончился неудачно?

— Не то слово.

Чем больше раздумывали, тем больше возникало сложностей. Да, проблема не из легких: проникнуть в дом, хозяйка которого их на дух не выносит, независимо от того, решила ли та сама отыскать клад или просто ей надоели непрошеные гости. Впрочем, последние сами виноваты. Глупо взялись за дело и настроили хозяйку против себя. Для начала следовало просто...

— Знаю! — крикнула вдруг Кристина, перебивая Эльжбеткины воспоминания о чердаке в доме Хлюпов. — Как миленькая впустит нас! Только придется ее обмануть.

— Обмануть? — не поняла Эльжбета. — Что ты имеешь в виду?

— Обмануть? — огорчился Карпинский. — А без обмана нельзя?

— Ну, выкладывай! — теребила будущую мачеху Эльжбета. — Что ты надумала? Кристина не сразу ответила.

— Кажется, у нас еще осталось сухое белое вино? Моя идея заслуживает того, чтобы выпить. Итак, вы опять идете к мегере. С цветами и большой коробкой дорогих конфет, пусть подавится. Большой, чтобы издали было видно. Дверь откроет, не сомневайтесь. И скажете ей — портфель нашелся. А вы пришли извиниться за доставленные хлопоты. На колени падите, головой о пол бейтесь, не встанете, мол, пока не простит. Раз пропажа нашлась, мегера потеряет к портфелю интерес и не станет перерывать все в доме, чем, думаю, она в данный момент и занимается.

— Не занимается, она еще с работы не вернулась, — заметила Эльжбета, глянув на часы.

— Так займется. А раз пропажа обнаружена, перестанет ее искать, ведь нет никакого смысла.

— Думаешь, она нам поверит? Кристина не сомневалась.

— Такая не поверит тому, что кто-то может отказаться от денег. А раз мы от нее отцепились, отказываемся от своего имущества, значит, обнаружили денежки. Только надо заранее хорошенько обдумать, где именно мы их нашли. Чтобы было убедительно и вместе с тем неожиданно романтично. И сиять, сиять от счастья!