Чтение онлайн

— Спасибо за помощь, — улыбнулась Хельда. Ее темные глаза внимательно оглядели Раду, казалось, подмечая каждую мелочь. — А чего ты одна бродишь здесь в такое время? Тебе бы обедать пора, уж солнце зенит прошло.

— Наставницы отпустили меня из-за травмы, — промямлила Рада, все пытаясь придумать способ как можно быстрее ретироваться отсюда и побыть наедине со своими мыслями.

— Из-за травмы? — брови Жрицы взлетели. — А что случилось?

— Да сама себе по затылку тренировочной катаной заехала, — неуклюже пожала плечами Рада. Жрица звонко рассмеялась.

— Ты? Как странно, ты же так хорошо дерешься! Я сама видела.

— Задумалась, — пробурчала Рада, все еще колеблясь. Хельда смотрела на нее слишком заинтересованно, а это означало, что уйти у нее вряд ли получится. Но ведь можно было еще придумать повод…

— И о чем же ты задумалась, дочь огня? — Жрица поправила шаль на плечах, завернулась в нее поуютнее и выжидающе взглянула на Раду. Судя по любопытству в ее глазах, отпускать Раду просто так она действительно не собиралась.

— О всяком… — Рада отвела глаза. Как сказать ей? Какие слова подобрать? Может, все-таки перестанешь мямлить и спросишь? Она же Жрица, она знает гораздо больше тебя обо всяких таких вещах. Вздохнув, Рада механически подняла руку, чтобы поскрести затылок, как делала всегда в моменты задумчивости, и поморщилась от боли, наткнувшись на рану.

— Что у тебя там? Дай посмотреть, — тон Жрицы не терпел возражений, и Рада со вздохом нагнула голову, давай той возможность осмотреть себя. Жрица охнула, ее прохладные пальцы коснулись самого края раны. — Ничего себе! Да у тебя волосы в крови! Давай сейчас промоем талой водой, первой водой, чистой и свежей. Милосердная тронет тебя Своими пальцами, и все пройдет быстро и легко.

Поняв, что бежать уже некуда, да и время упущено, Рада покорно опустилась на корточки возле самой воды. Жрица присела рядом, извлекла откуда-то из кармана маленький белый платочек и смочила его в воде, бормоча тихонько под нос:

— Вода-водица, беги-беги по камням, спеши вниз, неси-неси весть, что весна пришла. Пои землю, лечи раны, уноси с собой боль-беду, печаль-горесть. Подай, Милосердная, милости Своей, доброты Своей. Слезами вешней радости омой беду, отведи тоску.

Когда смоченный в ледяной воде платочек коснулся затылка Рады, так громко охнула и зажмурилась от холода и резкой боли. Но та почти сразу же прошла, а перед глазами стало как-то светлее. Нежные прикосновения Жрицы, которыми она стирала кровь и промывала рану, притупили боль.

— И о чем же ты таком думала, что так поранилась, дочь огня? — вновь спросила Жрица, и в голосе ее слышалось любопытство с чем-то таким, что не позволило бы Раде во второй раз уйти от ответа. — Что за думы тебя так опечалили?

— Светлоликая, это сложно объяснить, — с трудом начала Рада проталкивать сквозь стиснутое тревогой горло слова. — Все как-то не заладилось. И сны плохие, и устаю я сильно, и медитации у меня не получаются…

— А так всегда бывает, что все вместе наваливается, дочь огня, — спокойно отозвалась Жрица, полоща порозовевший от крови платочек в лазоревой воде. Солнце отражалось на поверхности ослепительными бликами, золотило короткий ежик ее волос. Жрица подняла голову и взглянула Раде в лицо. В глазах ее точно такими же бликами плясал смех. — Когда начинаешь учиться и идти навстречу Небесным Сестрам, весь мир буквально оборачивается против тебя. Кажется, что все мешает, все пытается остановить. Каждый корень намеревается поднырнуть под ногу, чтобы сбить тебя с ног. Каждое людское слово ранит, каждый взгляд причиняет боль. А знаешь, почему?

— Почему? — заморгала сбитая с толку Рада. Жрица говорила как раз о том, что с ней происходило. Будто мысли читала.

— Потому что Они хотят проверить, насколько сильно ты желаешь быть с Ними. Думаешь, цветы были бы такими красивыми, если им не пришлось бы с таким трудом прорастать сквозь землю?

— Не знаю, светлоликая, — тихо ответила Рада.

— А я знаю, — рассмеялась та, и ее ладонь мягко огладила поверхность воды. — Смотри на эту речушку. Она лазурная и такая светлая, она радуется солнцу и бежит себе, чистая и спокойная. А коли ты опустишь руку ко дну, сразу же поднимется взвесь и ил, что там, внизу. И вода уже не будет такой прозрачной.

Рада молчала, глядя на то, как Жрица запустила руку вниз, почти что по локоть, в ледяную воду. Поворошив там, она вытянула на поверхность какую-то липкую от ила корягу. Вместе с ней всплыла муть, и лазоревая вода окрасилась в темный цвет. С пальцев Жрицы разлетелись в стороны алмазы капель воды, когда она отбросила корягу в сторону, и та плюхнулась в воду.

— Запомни, дочь огня: когда ты идешь вверх, к Небесным Сестрам, ты при этом идешь и вниз, в саму себя. Ты идешь к истоку, в котором Небесные Сестры становятся тобой, а ты — Ими. Ведь есть лишь одна точка, в которой сплетается все. — Ее мокрая от воды ладонь легла Раде на грудь, прямо на то место, где сейчас болезненно сжался клубочек дара Роксаны. Жрица смотрела ей в глаза и улыбалась. — Чем выше ты поднимаешься к Небесным Сестрам, тем ниже ты спускаешься в саму себя, и когда Их свет проливается вниз, вся грязь, что есть в тебе, сразу же поднимается вверх. Как муть в этой реке. Но рано или поздно вода унесет эту муть, растворит ее, и будет только чистый источник. Как здесь, видишь?

Она указала на ручей за их спинами. Солнце пронизывало насквозь чистую лазурь воды, река вновь была такой же, как и раньше.

— Значит, мое дело в том, чтобы уничтожить всю ту грязь, что есть во мне? — заморгала Рада, глядя на этот поток.

— Разве мы с тобой уничтожили грязь? — глаза Жрицы смеялись. — Влезь в ручей и черпай ил со дна, что будет? Никогда ты не вычерпаешь его, только сама с ног до головы перемажешься в нем, а ему ничего не будет. Дело не в том, чтобы уничтожить, Рада. Дело в том, чтобы преобразовать. Ведь ил, что разносит река по полям, становится плодородной землей. Нет ничего грязного в тебе, это ты называешь то, что тебе не нравится, грязью. Но подумай: если уничтожить все, что мы называем плохим, разве в мире останется что-то хорошее? Ведь не будет больше плохого, чтобы сравнивать.

— И что же делать мне? — заморгала Рада. Ей казалось, что она понимает слова Жрицы, но еще не до конца. Было еще что-то, словно мутная грязная пленка, что не давало увидеть ей ответ.

— Тебе? — Хельда рассмеялась. — То, зачем ты сюда и пришла. Идти навстречу Великой Мани, как Она идет к тебе.

— Но как? — допытывалась Рада.

— А как ты всегда это делала? — склонила голову набок Жрица. Раде сейчас казалось, что она смеется над ней.

— Я тянулась к Ней всей собой, всем своим существом, и Она мне отвечала. Но больше Она не отвечает, — Рада горько передернула плечами. Говорить об этом было тяжело.

— А сколько воды может принять в себя земля? Сколько выпадает снега зимой? Не ровно ли столько, сколько земля способна впитать талой воды? Или, может, дело в другом? Может, земля просто заартачилась и не захотела больше впитывать воду? Заявила, что не собирается больше этим заниматься, потому что у нее есть дела поважнее?

— Что, светлоликая? Я не понимаю. Это какая-то глупость! — в сердцах проворчала Рада, злясь на Жрицу. Говорит загадками, смеется. Лучше бы помогла.

— Конечно глупость, что же еще? — улыбнулась Хельда, протянув руку и нажав холодным влажным пальцем Раде на кончик носа. Та от неожиданности отдернулась от ее руки и едва не опрокинулась на спину. — Ты просто слишком много думаешь, дочь огня. Вместо того, чтобы чувствовать весь мир, ты думаешь о том, как не можешь его чувствовать.

— Но я и вправду не могу! — запротестовала Рада.

— Да ну? — фыркнула Жрица, насмешливо выгнув бровь. А потом вдруг подалась вперед и ущипнула Раду за кончик уха. Та аж взвизгнула от боли и неожиданности и все-таки повалилась на спину на талый снег. А Жрица звонко расхохоталась и захлопала в ладоши. — Ну что, чувствуешь? А говоришь, не можешь!

Рада нахмурилась, волком глядя на Жрицу и пытаясь подобрать слова, сказать ей что-нибудь такое, такое… Но тут солнечный луч запрыгал по мелким волнам на поверхности ручья, по лазурной воде и потемневшим от влаги камням, по подтаявшей кромке льда на самом краю подмытых снизу сугробов, по длинным ресницам Жрицы и ее золотым волосам. И вдруг Рада хмыкнула, потому что это было смешно, по-настоящему смешно и так глупо. То, как обращалась с ней Жрица, то, как она неловко упала на снег, валяясь на нем, словно какой-то краб на спине, нелепо болтая в воздухе лапками.