Чтение онлайн

Рада только молча покачала головой, понимая, что ничего не может ответить Держащей Щит. Слишком уж хорошо та говорила, отвечая на все вопросы, что могла бы задать Рада, и даже на те, которые смутно бродили в ее голове, так и не сформировавшись в слова.

— Это означает, — продолжила Эрис, — что жизнь — это постепенное развертывание духа в материи от самой тупой формы недвижимого инертного камня, к формам более мягким, более гибким — растениям, животным, наконец, существу мыслящему в лице человека. Развертывание это происходит постепенно, но неуклонно, мир движется в своем развитии вперед, и мы — далеко не конечная ступень. Значит, следующим этапом прогресса станет существо, в коем дух проявлен в еще большей степени, чем в нынешнем человеке. Тот, в котором дух и материя станут едины.

— Я видела это!.. — Слова сами сорвались с губ, и только потом Рада услышала собственный голос. Взгляд Эрис обратился к ней, и в нем была мягкая понимающая улыбка. И еще что-то: пытливость, будто Держащая Щит вглядывалась в самое сердце Рады, в самую ее суть, выискивая там что-то, ведомое одной лишь ей. — Я чувствовала это состояние, когда мы проходили через Землю Огня. — Рада часто заморгала, усиленно припоминая и пытаясь передать его словами как можно точнее. — Гибкая непрерывность. Одно единственное неразделимое нечто, в котором весь мир стал единым, и он же двигался вперед, как… как… — на этом ее слова закончились.

— Как течет река, — тихонько добавила искорка, накрывая ладонь Рады, лежащую на столе, своей и нежно улыбаясь ей. — Как ветра несут облака вперед. Только иначе, сильнее, осознаннее.

— Да, таким и будет это новое творение, именно этого мы и пытаемся добиться, — Эрис кивнула так буднично, словно речь шла о распашке земли или постройке нового сарая.

— Но разве это можно сделать вот так, самому? — с недоверием взглянула на нее Рада. — Как это вообще возможно?

— Мы начинали с разницы между живыми существами, — отозвалась Эрис таким тоном, словно ждала этого вопроса. — Говорить следует о человеке и животном, о различии между ними. Животное лишь подчиняется течению энергии в нем, оно живет ровно так, как для него предрекла Великая Мани. Оно меняется тогда, когда меняется окружающая среда, приспосабливаясь к ее законам, но не по своей воле, а потому, что вынуждено. Человек же отличается свободой выбора и возможностью понять эти взаимосвязи, понять, как устроен мир. А раз так, то он по своей же воле может и содействовать собственному развитию, реализации божественного замысла на земле. Мы — как бутоны цветов, которые однажды распустятся. Нам нужно лишь захотеть это сделать.

— И что нужно делать? — в голосе искорки была горячность, словно она готова была броситься бежать по первому же слову Держащей Щит.

— На самом деле немного, — улыбнулась Эрис. — Не мешать. И содействовать по собственной воле. — Взгляд ее вновь затуманили воспоминания. — Я много лет искала ответ на этот вопрос и нашла его с помощью Тиены после окончания Великой Войны. Оказалось, что все, что мы думали о Небесных Сестрах, лишь миф, ерунда, что Их и не было никогда на самом деле. Однако Их огонь горит за моими плечами, и в груди моей пульсирует Их золотой дар. Значит, Они есть? Или мы своими молитвами за долгие две с половиной тысячи лет сделали так, что Они стали реальными? — Эрис улыбнулась. — Это не имеет значения. Важно лишь то, что анай смогли призвать в свою плоть Небесных Сестер, а точнее — первоэнергии, творящие мироздание. Больше того, Найрин и Лэйк тоже были видения, связанные с кровавым колесом…

— Ох!.. — Лиара прижала ладошки к губам, остолбенев. Рада припомнила, что у них тоже было это видение. Пристально глянув на нее, Эрис не переставала говорить:

— Это колесо — мировой закон, связавший весь мир. Оно — смерть, от которой нет избавления ни камням, ни человеку. И так будет продолжаться до тех пор, пока не придут четыре женщины, которые это колесо сломают. Так видела Найрин. Возможно, эти женщины действительно придут, родятся в мире, возможно, это лишь иносказательная интерпретация четырех сил мироздания, которые нужно использовать напрямую, чтобы разломать основной закон существования и перейти к иному виду. Полагаю, это не так уж и важно. Главное: мы знаем, что делать. — Она твердо кивнула, поднимая глаза на Раду с Лиарой. — Ключ в плоти, в нашем теле, в котором родились. В духе, что заключен в это тело, как в клетку, и связи между ними нет, одна ненависть. Нужно сделать так, чтобы дух вплелся в саму материю, слился с ней напрямую в одно целое. Тогда материя станет бессмертной, а дух обретет реальность и плоть. Тогда родится нечто новое.

— Но как? Как это сделать? — допытывалась искорка.

— Очень просто, — улыбнулась ей Эрис. Она приложила ладонь к груди, глядя на обеих собеседниц внимательно и мягко. — Вот здесь, прямо в нашей груди, есть золотой дар. С анай-то все понятно, мы рождаемся с этим золотом, оно — следствие нашего зачатия при помощи энергии Источников. У вас же это золото появилось, несмотря на то, что к Источникам вы не имели ровным счетом никакого отношения, появилось задолго до того, как вы пришли в Данарские горы. Что вы делали для этого? Что с вами произошло такого, что это золото бутоном распустилось в вашей груди?

— Мы звали Великую Мани, — искорка смотрела на Держащую Щит во все глаза. Губы у нее пересохли от напряжения, и она облизнула их кончиком языка. — Мы звали Великую Мани в себя, в свою плоть, мы взывали к Ней, моля о помощи.

— Правильно, — утвердительно кивнула Эрис. — В моменты страха и боли вы всем своим сердцем взывали к Великой Мани, и Она пришла к вам. Она вошла в вашу плоть, став ее неотъемлемой частью. Вот и ответ.

— Погоди, первая первых, — нахмурилась Рада. Ей очень хотелось верить в то, во что говорит Эрис, хотелось верить в сказку, о которой она всегда грезила. В то, что эта сказка может стать реальностью для нее, самой настоящей реальной жизнью, а не просто еще одной красивой историей из тех, что можно прочитать на страницах книги или услышать от менестреля. А для того, чтобы это действительно стало реальностью, она должна понять все до самого конца. Рада решительно взглянула на Эрис. — Скажи, как так получается, что всю свою жизнь я молилась Грозару и звала его, но он не приходил? А теперь я стала звать Великую Мани, и Она ответила на мой призыв, вошла в мою плоть, став этим золотым биением. Я не могу и не хочу верить в то, что одни боги ложны, а другие нет. Что один бог истиннее другого, более свят, а вера в него более правильна. Ведь это абсурд: утверждать, что реально лишь твое божество, а все остальные — заблуждения. Ты же сама сказала, что Небесных Сестер изначально не существовало, что они были лишь глупой выдумкой Крол, но теперь — это реальность. В чем же тогда дело? Разве же вера анай придала Небесным Сестрам силу и создала Их из ничто? И тогда это значит, что по ту сторону гор в Грозара и Молодых Богов верят недостаточно рьяно, или что?

Рада совсем запуталась в своих размышлениях и сконфуженно замолчала поглядывая на Эрис. Та в ответ улыбнулась и вновь приподняла над столом булочку, со значением глядя на Раду.

— Есть только это, Рада, только булочка. Вот она — объективна. А все остальное… — Эрис замялась, мягко улыбнулась и покачала головой. — Вообще-то, я Держащая Щит народа анай и ни в коем случае не должна говорить таких вещей, а коли бы их кто услышал от меня, то по закону им стоило бы на полном серьезе вздернуть меня на первой же попавшейся сосне, и никто бы и слова против не произнес. Да вот только нет ровным счетом никакой разницы между Старыми и Молодыми Богами, Между Небесными Сестрами и Богами эльфов, между всеми теми существами и духами, в которых верит население всего Этлана. И по сути все они одинаково бесполезны.

Рада не сдержала потрясенного вздоха, искорка всем телом выпрямилась, став ровной, будто палка. Сквозь золото в груди до Рады донеслось ее невероятное изумление, словно рефреном отразившееся от того, что ощущала сама Рада. Эрис взглянула на них и вновь усмехнулась, на этот раз самым краешком губ.

— Вот видите, даже вы, выросшие в поклонении Молодым Богам и лишь недавно узнавшие о Небесных Сестрах, считаете мои слова ересью. Поэтому мы с Тиеной и не говорим на эту тему ни с кем, чтобы не показаться умалишенными. Однако ведь на самом деле все ровным счетом так и обстоит. Какая разница, какому богу молиться, как называть его, как призывать его? Есть один единственный факт, который не может отменить ничто: однажды мы умрем, и наше тело сгниет в земле или будет сожжено и развеяно по воздуху, какая разница? И никакая вера ни в каких богов не поможет нам избежать этого, не так ли?

— Подожди, а как же все то, что ты говорила о Великой Мани? — Рада была окончательно и бесповоротно сбита с толку. Вот теперь она совершенно точно не понимала ровным счетом ничего.

— А кто тебе сказал, что Великая Мани — это Божество? — Эрис выглядела так лукаво, словно ребенок, стянувший конфетку из-под самого носа воспитательницы. — Да, это говорят Жрицы, но вы знали Ее силу еще до того, как пришли в Данарские горы. И если я правильно поняла все то, что мне передала Лэйк, ты, Светозарная, утверждала, что Великая Мани — это динамическая сила творения, не так ли?

— Так… — растеряно кивнула головой искорка.

Эрис подалась вперед, и глаза ее горели торжеством.

— Ну а коли так, то что это означает? Если весь мир делится на дух и материю, на Создателя и Великую Мани, — Рада внезапно поняла и вновь охнула от потрясения, но Эрис только договорила, не став отвлекаться на ее реакцию, — значит Великая Мани — это наше физическое тело, вот это самое тело! — Эрис потрясла рукой перед носом у Рады, пощупала стол, подхватила булочку и подбросила ее на ладони. Глаза у нее смеялись. — И это тело, и шкаф, и пол, и дерево, и солнце, и ты, Рада, все это — одно. Все одно, все из материи, все есть Великая Мани. А вот это, — рука Эрис коснулась груди, где пульсировала золотая точка, — это — Создатель, сознание, дух, да как хотите, так и называйте. Тогда что надо сделать, чтобы выработать это самое новое тело, в котором материя и дух будут едиными?