Чтение онлайн

– Ну, сволочи...
– Вовка со злобой ударил кулаком по верстаку, на котором сидел.
– Вы у меня ещё попляшете! Мадариэль, пойдём со мною.

Человек и эльф пересекли двор и вошли в просторный каретный сарай.

– Вот, дедуля, оцени мою новую игрушку! А заодно попробуй понять, что это такое.
– с этими словами Володя стянул холстяной покров с блеснувшего серебром угловатого нечто, похожего на ящик. Но у этого ящика было не шесть граней, а гораздо больше и все под разными углами. Пожалуй, больше всё это смахивало бы на перевёрнутую вверх килем лодку, если б не шесть колёс снизу, до половины утопленных в корпус, и не резко обрубленная корма, безо всякого сужения. Не способствовал пониманию о предназначении и странный выступ сверху, похожий на металлический ушат, положенный кверху дном.

Но стоило Мадариэлю заметить торчащий из боковой стенки ушата огрызок трубы, как в голове у мага забрезжило узнавание. Несомненно, он где-то видел подобное раньше, вот только где? И тут он вспомнил - дома у Володимира, в ящике, который тот называл "телевизор". Там ездили подобные этому ящику машины, стреляли пламенем и громом из таких вот торчащих труб. А назывались эти машины...

– Танк!
– выпалил эльф, уловив суть предназначения этого ящика. Движение, защита и разрушение, собранные воедино.

– Молодец, догадался! Не зря я тебе кино крутил. Вот и выдай своё суждение - сможет ли эльфийская магия противостоять этой "Блохе".

Маг честно постарался выполнить просьбу Володи, но особого успеха не добился. Магические плетения либо разрушались от контакта с серебром, либо отражались от него вверх или в стороны. Разве что брошенный магией берёзовый чурбан оставил какой-то след на отполированном боку загудевшего от удара танка.

– Дед, а если ударят смертоносным узором, выпивающим жизнь из сидящего внутри? Как ты думаешь, пройдут плетения сквозь броню?

– Ты хочешь, чтобы я отнял чью-то жизнь ради твоего любопытства - нахмурился маг.

– Ага!
– с необъяснимым азартом согласился Вовка.
– Есть тут один кандидат... Михей, тащи того горластого кочета, что мне по утрам спать не даёт!

Когда Михей принёс отчаянно бьющего крыльями петуха и засунул его во внутрь колесницы, испытания вошли в новую, довольно опасную фазу. А вдруг смертоносное плетение отрикошетит от серебра на кого-нибудь стоящего неподалёку? Мадариэль заставил Вовку и Михея встать рядом, дал им в руки амулет защитного купола, заключил в подобный купол танк, и только потом выпустил один за другим несколько различных узоров.

В наступившей настороженной тишине особо громко прозвучал тоскливый вздох Михея:

– Эхе-хе... Жалко, справный был кочет...

Но стоило окинуть башенный люк, как оттуда выпорхнул крайне недовольный петух и возмущенно прокукарекал о том, где именно он видел эти плетения, эти испытания и самих испытателей, издевающихся над гордой птицей.

– Ладно, твоё счастье. Так и быть, живи пока. Будильник.
– процедил Вовка, недобро глядя вслед петуху. После чего повернулся к магу:

– Ну что, Мадариэль, можно на этой колеснице за Ленкой ехать?

– Я так догадываюсь, что сей танк не токмо для защиты, но и для нападения?
– уточнил эльф.

– Мой жезл помнишь?
– усмехнулся Володя.
– Вот у "Блохи" его старший брат. Не по возрасту старший, а по силе. Что скажешь?

– Я скажу, что Лес Черного Дуба надолго запомнит визит в Священную рощу одного смертного мага. Если, конечно, тот смертный со своей "Блохой" сможет протиснуться меж деревьями по пути в эльфийский лес.

Володя:

"Твою мать!" - насколько помню, это была первая связанная мысль, которая сумела пробиться сквозь заполняющий мой бедный мозг колокольный перезвон. Я опрометчиво встряхнул головой, стремясь хоть как-то унять гудящий в черепе набат, за что тут же и поплатился. В виски мгновенно ударила острая боль, а следом за ней навалилась тошнота. Жуткие, выворачивающие на изнанку спазмы скрутили в тугой узел желудок и упругим комом ринулись вверх по пищеводу. Довольно смутно помню, как выбрался из Блохи, как отошел на подгибающихся ногах к ближайшему кустику, как упал возле него на четыре мосла и долго-долго пытался исторгнуть из себя съеденную на завтрак яичницу с колбасой. Совсем уж обессиленный я отполз чуть в сторону и, закрыв глаза, свалился в густую траву, отстранённо любуясь отменным фейерверком огненных вспышек на фоне монотонных радужных кругов, медленно плывущих перед глазами.

"И всё-таки она вертится!" - утверждал старина Галилей, имея ввиду нашу планету. Свидетельствую: дядька был прав на все сто процентов! Земная твердь действительно вращалась, покачивалась, вставала на дыбы и стремительно падала вниз, словно палуба корабля, оказавшегося в самом центре свирепого шторма. Помнится, как-то раз мы с Иалонниэль угодили в подобную передрягу, когда плыли из Южных земель к берегам Северного королевства. Блин, ненавижу качку!

Я открыл глаза и уставился на зарывшуюся в землю Блоху. Нет, на две Блохи. Или на три? Чёрт, да сколько же их? "А, так это у меня в глазах двоится!" - наконец-то сообразил я и попытался сфокусировать зрение. Помогло: Блоха предстала в единственном экземпляре, а проклятая качка сразу уменьшилась. Ободрённый этим достижением, я вслед за зрением навострил слух, ловя сквозь звон в ушах естественные звуки окружающего леса. Шелест листвы под неслабым ветром, щебет птахи в кустарнике у подножья соседнего вяза, стрёкот кузнечиков в траве, чьи-то сдавленные стоны...

Стоны?! Не понял, кто это может здесь стонать? Или, может, это я сам стону и того не замечаю? Бережно, словно стеклянную, я стал поворачивать голову влево- вправо, покуда не вычислил, что удивившие меня звуки доносятся из чрева Блохи. Собрав в кулак небогатые остатки сил, я дополз до серебряного борта, вскарабкался по нему и заглянул в люк, где увидел скрючившегося на полу Ляксея, баюкавшего неестественно изогнутую, опухшую руку.

– Лёшка, это ты? Что с тобой?
– удивлённо прохрипел я в люк.

Лёха поднял на меня тоскливый взор и, глубоко вздохнув, ответил:

– Да вот вишь, барин, кака оказия случилась. Кады мы об землю-то треснулись, так меня наперёд швырнуло, а рука в залом попала. Вот тады она и сломилась, рученька-то.

– Так выбирайся наружу, мы тебе хоть лубки какие-нибудь смастрячим.

– Я бы рад, барин, тока у меня ышшо с ногой чегой-то, кажись. Болит, зараза, ступить на неё невместно. Вот ежели бы ты боковую дверцу ослобонил, я б тады, глядишь, и выполз потихоньку.

Я тупо уставился на гладкий бок Блохи, пытаясь углядеть там какой-нибудь намёк на дверцу. Моим перекрученным мозгам потребовалось немало времени, чтобы сообразить, что упомянутая дверца находится на другой стороне колесницы. Пришлось брести в обход, спотыкаясь на каждом шагу о вывороченные куски дёрна.

– Вот же блин горелый!
– воскликнул я с досадой, обозревая открывшуюся мне картину.

– Шо там, барин?

– Тут до вечера откапывать придётся, а лопаты, как на грех, у нас с собой нету. Наша-то Блоха до половины в землю зарылась.