Чтение онлайн

— Идите обратно в карцер, Медведев, — сказал он. — Положенные вам трое суток вы отсидите — за картежную игру. Кроме того, я буду вынужден сообщить о ваших похождениях жене.

— Гражданин начальник! — Алеша стремительно поднялся, и Марина увидела, как жалко и бледно было его лицо. — Гражданин начальник, я десять отсижу… сколько хотите… Только жене не пишите. Честное слово, больше никогда…

— Ну ладно, ладно… Там посмотрим. Кстати, как чувствует себя Глебов? Ладите? — Белоненко с хитрецой взглянул на Алешку. — Может, вас рассадить? А то ведь он там обидеть может…

Алеша махнул рукой:

— Куда там! Совсем он скис, гражданин начальник. Кричит ну прямо-таки дурным голосом: «Ноги буду начальнику мыть и ту воду пить — лишь бы не отправлял». А насчет обидеть — это вы, гражданин начальник, напрасно… Я могу из него одним махом дух вышибить. Городошник я, гражданин начальник. Второе место по Москве имел.

— Эх, Медведев, — сокрушенно покачал головой Белоненко, — если бы ты не проштрафился! Мне до зарезу бригадир на лесоповал нужен. В отделе режима пообещали: найду подходящего человека — через неделю пропуск дадут. Да, брат, жаль, жаль…

— Так неужели я уж совсем погибший человек?! — Алешка даже прижал к груди сильные руки, сжатые в кулаки. — Бригадиром на лесоповал? Да что там бригадиром! Да я на норму встану! Лишь бы напарника… Пропуск! Эх ты, мать честная! Это же половина свободы — пропуск!

— Ну ладно, ладно — сначала отсиди положенное, а там посмотрим, А напарника я тебе, Медведев, найду первоклассного. Только вот не знаю, как на это дело бригадир Воронова посмотрит…

— Я не понимаю, гражданин начальник…

— Это я о Добрыниной говорю. Дал бы я ее в напарницы Медведеву, да ведь вы не согласитесь такой помощницы лишиться? Ну, и еще опасаюсь, как бы не влюбился Медведев в свою напарницу.

Алешка облегченно вздохнул: смеется начальник, шутит. Миновала гроза. Он выпрямился, расправил плечи.

— Разрешите идти, гражданин начальник?

— Иди, иди… А ты в армии служил? — неожиданно остановил его Белоненко.

— Так точно, гражданин начальник!

— В каких частях?

— В пограничных войсках, гражданин начальник. На озере Ханка.

В глазах Алешки вдруг вспыхнула и зажглась немыслимая надежда, но он стоял перед капитаном Белоненко не дрогнув ни одним мускулом, как стоит солдат у полкового знамени.

Белоненко окинул его одобрительным взглядом, и даже Марина невольно залюбовалась молодцеватой выправкой Алешки.

— Значит, винтовку в руках держать умеешь?

— Благодарность от начальника заставы и именные часы за стрельбу…

— Ну что ж… — задумчиво проговорил Белоненко. — Займусь я тобой, Медведев, вплотную. Иди. Да смотри там, особенно не распространяйся перед этим своим партнером.

— Будьте уверены, гражданин начальник! — Алешка повернулся налево кругом и вышел, осторожно прикрыв за собой дверь.

Марина тоже встала. Белоненко остановил ее:

— Подождите. С вами еще разговор не кончен, — и взглянул на часы. — Что-то наша Галина Владимировна опаздывает? Ну, а пока продолжим нашу беседу. Вы не устали?

— Нет…

— А я устал… С четырех утра на ногах… — Он потер лоб. — Голова трещит… Задала нам сегодня задачку ваша бригада!

— Как?! — Марина привстала.

— Да очень просто. Вся эта история с сапожной мастерской — дело ваших воспитанниц.

— Это невероятно… Для чего им понадобилось грабить мастерскую? И… эта записка? Это тоже — они?

— Они. А совершили они этот налет из-за вас. Ну что вы так смотрите на меня? — Белоненко улыбнулся. — Не верите?

Он коротко рассказал ей историю этого «налета».

— Девчонки узнали о письме Птенчика и решили расправиться с ним по-своему. Забрались ночью в сапожную мастерскую и очистили ее по всем правилам. А мне адресовали записку. Вот эту самую, с чертиком. Предъявили, так сказать, ультиматум, — он усмехнулся. — Испугается начальник и быстренько отправит на другой лагпункт обоих кавалеров их бригадира. Первого за то, что посягает на их бригадира сейчас, а второго за прежние домогательства.

— Сумасшедшие! — могла только воскликнуть Марина.

— Славный народец! — с удовольствием сказал Белоненко. — Дружный и преданный. Они не будут вам в любви объясняться и нежные глазки делать — это не в их характере, но — пусть кто попробует вас обидеть! Как это они говорят: «бедный будет». — Белоненко рассмеялся. — Вот вам и «сброд»!

Марине было невыносимо стыдно, но вместе с тем в душе ее поднималась и все больше охватывала гордость за своих девчонок. Вот они какие, мои девочки! А ведь она так терзалась, думая, что для них бригадир Воронова — только «фраерша»! Значит, любят они ее, значит, поверили в нее, значит, считают ее своим другом. Но…

— Гражданин начальник, — волнуясь проговорила Марина, — но ведь не могли же они всей бригадой залезть в мастерскую? Ведь, наверное, туда пошли двое или трое девочек? Кто же из них?

— Вот этого я и не знаю, — признался Белоненко. — Конечно, там было трое, самое большее — четверо. Одна стояла на страже, ну а двое или трое орудовали… Нужно сказать — чисто сработано. Чисто и… оперативно. Все-таки в этой мастерской всякого хлама было достаточно, а они успели отобрать самое ценное…

— Говорят, они даже дратву забрали…

— Ну, зачем им дратва? Взяли кожу, заготовки, готовую обувь.

— А ножи?

— Ножи? — пожал плечами Белоненко. — Инструмент весь остался. Ну так вот — теперь мне необходимо выяснить, кто именно был «на деле». И узнать это поможете мне вы.

— Как?! Вы предлагаете мне… Но это же подлость!

— Вот это мне нравится, честное слово! — воскликнул Белоненко. — А хотите, поспорим, что вы через две минуты возьмете свои слова обратно и сделаете все, чтобы помочь мне в этом… гм… неблаговидном деле?

Марина смотрела на него непонимающими глазами, и пыл ее постепенно охлаждался.

— Вы уверены, что я соглашусь? Почему? — растерянно спросила она.

— Потому что это прежде всего необходимо для дальнейшей нашей с вами работы. — Белоненко встал и подошел к Марине. — Вы действительно еще очень молоды… Я вам завидую. Так вот. Вам необходимо узнать, кто является инициатором налета на мастерскую, а также исполнителем, для того, чтобы в дальнейшем определить актив бригады. А актив наш составят именно такие, как эти «налетчицы» на мастерскую. Пускай сегодня они нарушили лагерный режим и, говоря официальным языком, совершили преступление. Но вы же понимаете, что на самом деле преступления, как такового, не было. Они не преследовали «корыстных целей», выражаясь тем же языком. Формально это преступление, фактически — проявление их активности, протеста против несправедливости, против зла, которое они увидели в лице этого Лехи Птенчика. Вы решили, что я жажду их наказания?