Чтение онлайн

– А у тебя бабок много?

– На пару дней хватит, если самогон дешевый, а потом надо будет искать.

Известие о том, что у нового приятеля бабок на целых два дня так воодушевило бомжа-выпивоху, что он проникся к Малышу бурной нежностью:

– Да мы с тобой как братья будем!

Он бежал чуть впереди Малыша, показывая таким образом путь.

– Далеко еще?

– Да вот… отойдем за пути, там будка, обходчик живет, а его баба самогоном торгует. Классный самогон!

Малыш осмотрелся: вокзал уже был позади и теперь они шагали по шпалам. А главное, никакого освещения, если не считать далеких огней светофоров.

«Пожалуй, местечко в самый раз, только тащить его далеко придется, – прикидывал про себя Малыш. – Может, заманить в клинику? Пусть своим ходом топает. Попробую».

– Где кирять будем? – спросил он.

– Что значит – где? – удивился тип: подобного рода проблем для него не существовало уже давно. – Было бы что, сразу же и кирнем, а че искать?

– До вокзала дойдем…

– На вокзале много желающих в долю войти, да и ментов полно. Закусить я у нее хлеба попрошу. Сядем на шпалах и выпьем.

– У меня есть одно местечко, там и пожрать найдем, и поспать, – сказал Малыш. – Родственник там работает, так я у него ночую. Он сторож. А сегодня в деревню к своим подался, никого нет. Я где попало пить не привык.

– А далеко это? – сразу сник бомж.

«Понял, идиот, что праздник откладывается».

– Нет, рядом, – успокоил его Малыш. – Мы с тобой по маленькой сразу врежем, похмелье снять, и пойдем. У меня на пару бутылей хватит, так что хорошо, по-людски посидим, не торопясь. Там и пожрать есть, – еще раз напомнил Малыш.

«Пусть сколько сможет, столько и пройдет, а там разберемся».

Услышав, что выпить ему все же обломится сразу, хоть и немного, бомж воспрял духом:

– А отчего бы и не сходить? Пойдем, ясное дело, мне уже надоело тут, на вокзале, околачиваться. Сам я из Ростова, ехал к сестре, да приболел по дороге, деньги потратил. Теперь жду, когда перевод придет.

Малыш понимал, что все это фантазии, но не возражал. Его даже устраивало, что парень не местный. Возможно, у него найдутся и какие-нибудь документы, из которых можно будет изготовить ксиву себе.

Они дошли до домика, примостившегося неподалеку от железнодорожной насыпи, бомж поплевал на ладони, пригладил давно не мытые волосы и постучал. Дверь открылась, на пороге возникла дородная баба в телогрейке.

– Чего? – спросила грубым низким голосом.

– Бутылочку бы нам, – заискивающе попросил тип. – Деньги у меня есть.

– Есть, говоришь?

– У него есть.

Баба зевнула. Малыш, не выходил на освещенную территорию, ему не хотелось лишний раз показывать свое лицо.

– Ну что, будете брать? – спросила баба. – Или берите, или – прощевайте. Я не собираюсь с вами всю ночь лясы точить.

Бомж ринулся к Малышу, дрожащим голосом пролепетал:

– Ну что, берем, да? Цена нормальная, сейчас, ночью, дешевле нигде не найти, я точно знаю. Две берем или одну.

– На, – Малыш сунул ему деньги. – Две бери.

Тип радостно сжал бумажки в потной ладони и бросился к бабе.

– Вот, – протянул помятые деньги. – На две. И дай нам кусок хлеба, занюхать.

– Еще чего, перебьешься, – баба на минуту скрылась в будке, вынесла две бутылки, заткнутые тугими пробками из газеты. – Держи! С завтрашнего дня цена поднимается на тысячу. Инфляция. – Она протянула Малышу два ломтя черного хлеба, посыпанного крупного помола солью, вновь зевнула. – Не даете, черти, поспать спокойно, все бы вам лакать да лакать! – и захлопнула за собой дверь.

– Ну что, по маленькой? – заискивающе заглянул Малышу в лицо тип. – У меня и стаканчик с собой есть, припас. Раскладной.

– Выпей и пошли, – сказал Малыш.

– А ты, друг?

– Я потом, без нормальной закуси не могу.

– А, помню, язва.

Малыш слышал, как бомж глотал прямо из бутылки вонючую самогонку, как отрыгивал, как шумно перевел дыхание и приник к бутылке снова.

«Да, – подумал Малыш, – этак он далеко не уйдет».

– Эй, не увлекайся!

Но Малыш опоздал, тот уже вылакал почти половину бутылки, и его сразу развезло. Он сделался агрессивным.

– Да пошел ты, я сам знаю, когда мне пить, а когда нет, – заперечил заплетающимся языком. – Я тут на вокзале – первый, кого хочу, сделаю!

И уже дальше понес всякую околесицу, не соображая, что говорит.

– Пошли.

– Вали на хрен, козел, я тебе жизнь дарю.

Малыш шагнул к нему, вырвал из рук уже почти пустую бутылку. Бомж замахнулся на него второй, полной, но потерял равновесие, выронил ее и сам упал. Больше всего его потрясло то, что бутылка разбилась, он встал на колени и замычал протяжно и отчаянно.

Малыш не сильно, но точно нанес ему удар в живот ногой, с таким расчетом, чтобы не оставлять следов, и тут же поймал себя на том, что осторожничает зря: скоро от типа останутся лишь пепел да кости.

Тип икнул и замолчал. Малыш сморщился, нагнулся к нему – отвратительно несло самогонкой и мочой. И тут ему пришла в голову еще одна идея. Он подобрал отпитую, но уцелевшую бутылку с самогонкой, тщательно вытер ее о свой костюм, несколько раз плотно сжал в руке. Надо было, чтобы на бутылке оставались отпечатки только его, Малыша, пальцев. Потом он взвалил на плечи еле живого бомжа и двинулся в сторону клиники. Предстояло отмахать еще с десяток километров. Но это его не пугало. Организм уже полностью оправился от ран, полученных на дамбе, все зажило, как на дикой собаке, которая живет без хозяина.

На половине пути, а двигался он по обочине дороги, всякий раз ныряя в кювет или прячась в кустах, когда появлялись огни машины, сделал передышку. Бомж не подавал признаков жизни, сказалась добрая порция самогонки – он был мертвецки пьян.

Дотащив пьяного, становившегося с каждым шагом все тяжелее, до клиники, Малыш свалил его в кусты и перепрыгнул через забор. Все окна в главном здании зияли чернотой, лишь там, где оставалась на ночь добрая повариха, брезжил слабый свет. Малыш скользнул к окну, заглянул в щелку между шторами.