Чтение онлайн

– Поясните, – быстро проговорил Иван Иванович.

– Да я не знаю, с чего начать. Вот вы говорите брак!..

– Я ещё ничего не говорил.

– Простите, не вы, а все говорят, что брак – дело необходимое и полезное. Но в чём его необходимость, и так сказать, полезность? Разве необходим брак для любви? Нет, не необходим. Любовь она между людьми и без штампа в паспорте может быть. Вы говорите… простите… все говорят, мол, брак – дело полезное! Но в чём его полезность? В том, что она скрепляет семью? Нет! Точнее, да, но какой ценой? Если любовь проходит, то, оставаясь вместе, люди начинают мучиться. Это благо сейчас разводы разрешены и просты, а что же раньше? А ещё эти моральные ценности… Нет, я ни в коем случае не против них, но когда люди считают, что быть вместе без брака нельзя, – это уже, извините меня, какая-то несуразица выходит. Сами посудите, если вернуться к истокам человечества, когда не было государств и законов, то разве мешало чем-то то, что не было и не могло быть этих браков? Я знаю, для чего придумали брак, для того, чтобы в обществе были семьи, чтобы общество было сплочённым. Но, принудив к одному, разве можно добиться свободы в другом? Люди ветрены, это верно, но дело не в браках, как таковых. В семье легче воспитать ребёнка – это верно, но если в семье постоянно ссорятся, то нужна ли такая семья, которая связанна государством? Нет, воспитание ребёнка должно ложиться на общество. В обществе вырастет отличный человек и хороший гражданин, чего и хочет видеть государство.

– Вы мне напоминаете мою дочку, правда, она моложе вас лет так на пять. Но она тоже любит порассуждать на такие деликатные темы. Право, я всегда считал, что это у неё от молодости. Но слышать такое от вас ! – воскликнул Иван Иванович без злобы, но как будто с какой-то усмешкой, впрочем, так показалось лишь Николаю, от чего он немного обиделся. – Вы говорите неплохо, я признаю это, но вы идеализируете, поверьте мне. Как вы сказали?.. Люди ветрены?.. Интересно. Но вот в этом и является смысл брака. Брак не связывает насильно, согласитесь со мной? Если бы он связывал насильно, вы бы уже и сами были бы женаты! И да, кстати, вы же сказали, что развестись может каждый. Так, где же вы видите насилие? Всё честно и свободно. Про воспитание в обществе вы хорошо сказали, но, как я уже заметил, вы сильно идеализируете. Общество ещё не готово воспитывать детей, его ещё самого нужно воспитать. Это будет ещё не скоро, поверьте мне. Мне в своё время приходилось сталкиваться со многими проблемами, в том числе и семейными. Вы думаете, я вас не понимаю? Прекрасно понимаю. Мне много жаловалось женщин, которых бьют мужья, и да, я тоже говорил им, что это всё неправильно, но они ничего не меняли. Но и вы меня поймите, искоренять брак полностью нельзя, общество к этому не готово, тем более, сейчас. Вы ведь говорили про моральные ценности? Так вот вы и сами, наверное, знаете, что сейчас они имеют некоторый спад, особенно среди молодёжи. Не так ли?

– Возможно, – произнёс Николай. Он думал, чем бы ответить Ивану Ивановичу. – Вы говорите… нет насилия, – начал он потихоньку. Но чем дальше, тем больше разгонялся в своих мыслях. – Но проблема не в законах, а в умах людей. Конечно, никто открыто не принуждает жениться, но это делается тайно. Вот, к примеру, если рождается ребёнок, то отцу придётся собирать много бумаг и прочего, чтобы иметь права на собственного ребёнка. Разве это не принуждение? Разве это правильно? Отсюда выходят и некоторые стереотипы в головах людей. Даже если потом люди разводятся, матери часто негативно относятся к тому, чтобы отец часто встречался с ребёнком. И я уверен, что всё это из-за брака. Потому что брак кажется людям слишком серьёзным, а его крушение – слишком тягостным, он меняет жизнь в корне, хотя на самом деле так не должно быть.

– Я с вами опять-таки согласен. Но бумаги, о которых вы говорите, на самом деле не так уж и страшны. Всё это упрощенно, хотя и не в совершенстве. Право, вы преувеличиваете трудности и нагнетаете обстановку. Я вам даже больше скажу, ведь это необходимо. Нельзя же на словах поверить человеку, что он отец такого-то ребёнка, и отдать ему его, допустим, из детского сада? Дети могут ничего и не сказать, они же дети. Но это как маленький пример. Что касается того, что матери, мол, не дают видеться отцам с детьми, так это вполне естественно с точки зрения психологии. Это материнская обида. Нет! Я бы даже сказал женская обида! А с женщиной спорить сложно. Но я уже говорил вам, что общество ещё надо воспитывать. Это и есть яркий пример того, что оно ещё не готово к тому, чтобы взять на себя воспитательную роль. У единичной матери есть материнское чувство, у общества его нет.

– Это всё оттого, что люди слишком заняты и не имеют времени, – заметил Николай.

– Возможно и так. А возможно, что от нежелания, а ещё хуже, от непонимания того, что это необходимо.

– Однако, не совсем же в обычных людях дело. Есть люди добросовестные, которые выполняют важную работу. Ну… к примеру, пекари. Но они получают за это гроши. Дело не только в них. Дело во власти, дело в богачах, которые воруют у нищих.

– Вы затрагиваете слишком серьёзную и вечную проблему. Боюсь, что это ещё нескоро изменится, если вообще когда-нибудь изменится. Нужно много времени, чтобы человек изменил свою природу и отказался от плохих, скажем так, привычек.

– А, к чёрту! – воскликнул Николай в негодование и ударил кулаком по столу. – Какое это всё имеет дело, если мы с вами давно мертвы. Почему мы вообще обсуждаем эту тему? Я сам упрекнул вас в том, что вы работаете, находясь в таком месте, но сам же затянул вас в этот бессмысленный и ненужный разговор. Мы находимся непонятно где и продолжаем обсуждать какие-то мирские вопросы, не имеющие никакого отношения к ситуации. Ей-богу, это абсурд какой-то.

– Так и есть, – потупив взгляд, произнёс Иван Иванович. – Это место… оно как будто отупляет чувства. Мы все должны быть здесь в каком-то взволнованном состояние, исследовать обстановку, искать какие-то ответы. Но вместо этого мы продолжаем жить, как будто не умирали, как будто всё ещё продолжаем жить.

– Да-а…, – протянул Николай. – Как будто продолжаем жить… Вы знаете, а я ведь не умер. Я в коме.

– У вас есть шанс, в отличие от меня. Я здесь, если так поразмыслить, наверное, около полугода, хотя это сложно сказать наверняка.

– Вот кстати, хороший пример насилия, – снова задумался Николай. – Насколько я знаю, Смерть здесь никого насильно не держит, однако, вы всё равно не уходите. Вот и в браке так же, никто никого насильно не женит, однако, все считают это необходимым. Понимаете? А?

Николай, широко раскрыв глаза, установился на Ивана Ивановича, чувствуя, что неожиданно докопался до самой сути вопроса. Но пока Иван Иванович размышлял над своим ответом, Николай опять сник.

– А, впрочем, не отвечайте. Опять всё по кругу. Что за околесица, – произнёс он в расстроенных чувствах и попытался переключиться на другие темы. – Вы сами-то женаты?

– Вдовец, – ответил Иван Иванович.

– Любили?

– До сих пор люблю. У меня там и дочка осталась.

– Так вы, наверное, поэтому и не уходите. Виноватым себя чувствуете?

– Не знаю, – вздохнул Иван Иванович. – Волнуюсь за неё, это точно. Она совсем одна осталась. Дальние родственники, конечно, есть какие-то, но…

– Я, мог бы навестить вашу дочь… если удастся – улыбнулся Николай. – Хотя сомневаюсь, что вспомню хоть что-то из того что тут было. А если и вспомню… ведь в жизни никто об этом не рассказывает, потому что никто и не поверит.

– Вероятно, Вы правы, Николай, но всё равно спасибо, – улыбнулся в ответ Иван Иванович какой-то искренней, но грустной улыбкой.

Николай ещё раз посмотрел на Ивана Ивановича. Именно в такой момент, когда человек отбрасывает все ненужные вопросы и вдруг начинает думать о чём-то личном, о чём-то важном для себя, именно тогда и видно его настоящую сущность. И Иван Иванович в данном мгновение выглядел ни как чиновник, ни как собеседник, а как человек, который переживает из-за свои внутренних проблем. Николай заметил это и увидел перед собой совсем другого человека. И всё о чём они говорил по сравнению с этим было таким бессмысленным бредом, что Николаю стыло стыдно за этот разговор.

– Вы интересный молодой человек, – прервал молчание Иван Иванович. – Надеюсь, вы сможете разобраться в себе. А я… а мне надо остаться одному, поразмышлять. Спасибо и удачи вам, Николай Андреевич.

Николай вышел из комнаты Ивана Ивановича и направился к себе, снова чувствуя необходимость побыть одному. Он то искал общения, то одиночества, и понимал, что эти перепады настроения – ненормальны. Но вдруг какое-то ностальгическое чувство по нахлынуло вдруг на него. Он вспомнил свой двор, в котором провёл детство, своих родителей, и даже отца впервые за долгое время он вспоминал без злобы и обиды. Вспомнились ему и студенческие годы: друзья, подруги и весёлая жизнь в общежитии. Вспомнились ему и все те девушки, с которыми он встречался. Подумав об этом, он усмехнулся и вспомнил про моральные ценности, о которых говорил Ивану Ивановичу. «Да я сам гуляка тот ещё», – подвёл он итог всем этим мыслям. С особой теплотой вспомнилась Николаю мама, которая так рано ушла от него. Вспоминалось всё: и весёлые моменты и грустные, и радости и ссоры. Вся жизнь как будто прошла заново, все воспоминания озарились какими-то новыми яркими красками.