Чтение онлайн

Вадим проснулся. Он понял, что больше так не может. Все эти странные молитвы и свечи…. Когда пришло время, он буквально побежал на работу. И буквально в дверях отделения столкнулся с майором Алдониным.

– О, Вадим, – улыбнулся тот. – Здравствуй, здравствуй. А я ведь как раз о тебе тут думал.

– Здравствуйте, товарищ майор, – Вадим пытался соблюдать правила, но майор словно и не заметил, как собеседник вытянулся по струнке.

– Тут кое-что о твоём Фёдоре-контрике пришло. Посмотри, – он дал в руки молодого следователя бумагу.

Вадим прочитал и побледнел.

– В чем дело, Вадим? – майор не понял реакции. – Ведь всего лишь уточняют о задержании, ты вроде сам говорил, что свидетелем идёшь.

Вадим кивнул. Ведь побледнел он на самом деле не из-за содержания бумаги. Юноша замер из-за того, что это совпало с поправками, что внёс Илья в его рассказ о сне про Фёдора и про тётушку. Как такое могло произойти?

– Да ты не волнуйся, Вадим, – продолжал Алдонин. – Это всё формальности. Ладно, шагай, у тебя ведь там ещё дела висят.

Вадим вяло отдал честь и прошёл внутрь комнаты. Следователь не слушал, о чём говорят вокруг. Он пытался вспомнить, а какие ещё поправки добавил Илья к рассказу.

Но к субботе, когда Вадим снова пришёл к порогу квартиры учителя, вся эта история вылетела у него из головы. Его снова волновало только лишь одно – почему с ним происходит вся эта раздвоенность?! Он даже написал об этом очередной пробный рассказ. Вышло так себе, сюжет потерялся, предложения выходили обрывистые и словно надёрганные из советских листовок о светлом будущем.

Илья же с удовольствием прочитал рассказ.

– Я чувствую в тебе прогресс, Вадим, это хорошо.

– Но…

– Нет, конечно же. У тебя всё ещё имеются ошибки, нестыковки и прочие мелочи. Главное другое. Ты всё-таки смог обозначить тут свой вопрос. До этого у тебя получались лишь просто описания.

Илья улыбнулся и дружески похлопал молодого человека по плечу:

– Пойдём на кухню, выпьем чайку. Я тебе кое-что расскажу.

И вот они устроились за небольшим столом. Клетчатая скатерть, небольшие чашки на блюдцах, конфеты в вазочке посредине стола. Стол находился у большого окна, через которое виднелись густые тёмно-зеленые кроны вязов.

– Я понимаю твой вопрос, – говорил Илья. – Сон ведь такая вещь, где трудно понять реальность и настоящее бытие. И сдвинь в описании один лишь символ, как всё может повернуться совсем не тем боком. Начинаешь думать, а не сошёл ли с ума. Но ты держишься и даже формулируешь вопросы. Прямо, как Анна Николаевна, тётушка твоя, ведь она учила тебя.

Илья замолчал, отхлебнул чайку. Вадим нахмурился. Конечно, тётушка ему помогала немало, но чтобы учила быть следователем? В такие дела она, вроде бы, никогда не вмешивалась. И тут Вадим кое-что вспомнил. Один заметный сон был у него ещё тогда, когда даже школу не закончил и жил совсем не в Москве. Анна Николаевна звала племянника в том сне к себе, рассказывала, что же это такое – быть следователем. Только Вадим ещё никому не рассказывал тот старый сон и не писал никаких рассказов по нему. Откуда мог Илья узнать детали? Молодой человек попытался сосредоточиться, может быть, просто совпадение. Слишком уж мистичным всё начинало казаться. И это в советское время. Он решил сменить тему:

– Да, детали наш мозг должен видеть. Вы вот слышали об экспериментах доктора Павлова на собаках?

Илья кивнул:

– Конечно. Даже журналы выписываю кое-какие, читать такое всегда интересно.

Илья снова отхлебнул чайку. Медленно улыбнулся. Вадим почувствовал – их разговор переходит куда-то в новую область.

Вадим задумался. Поймал себя на мысли, что странным образом хочет рассказать еще практически незнакомому ему человеку то тайное и сокровенное, что давно томит его, не даёт спокойно спать, ворошит душу. Еще эта странная старуха с голубями, ставшими ему ненавистными. Одно к одному. Кажется, одно к одному…

Философ молчал, внимательно глядя на гостя холодными голубыми глазами.

– Вы же знаете, Илья, характер моей работы. Так вот, – полетел словно с горки Вадим. – В последнее время нас заставляют прибегать, говоря эвфемизмом, к неординарным методам воздействия.

– К пыткам? – быстро спросил Илья.

– Да, – кивнул следователь. – И иногда к очень жестоким. Всё зависит от того, кто к тебе попал. Если, допустим, женщина, то сложней. Не из-за какого-то гуманизма нашего, нет, они боль от природы выдерживают легче. Мужчин сломать можно очень быстро. Опытный следователь, только взглянув на «пациента», скажет, от какой меры воздействия тот даст нужные показания. На одного достаточно прикрикнуть, другого оставить без сна пару дней, а третьего приходится тяжко избивать, до слёз, до помутнения в глазах, до кровавой рвоты.

Вадим замолчал. В первый раз делился он сокровенным. Никому не рассказывал раньше о своих ночных бдениях. А вот Илье рассказал. Слишком близко тот коснулся его души и так точно расшифровал сны.

– Я знаю, что тебя мучит, Вадим, – наконец, промолвил философ. – Думаешь, как же так, мы самое передовое в мире государство, социалистическое, строим коммунизм. И сочетаем марксистско-ленинское учение с дикой средневековой жестокостью. Я имею в виду избиения ни в чем не повинных людей.

– Они во всех своих грехах, между прочим, признаются.

– Роют туннели в Японию или Англию? – прищурился Илья. – Так от боли, милый мой, и не в таком признаешься. Жестока она, Софья Власьевна, то бишь, власть советская, и спорить здесь не приходится. Вы думаете, я не знаю о вашей ситуации? У нас же каждый второй чекист, я уж по-простому вас называю, то самоубийством кончает, то с ума сходит. Это как водится. Отец-то далеко сидит, в крови особо не марается, а вот сынкам его ручками надо орудовать, в говне и мясе чужом ковыряться…

– Старуха эта, с голубями, во снах ко мне приходит, – пожаловался Вадим, как будто исповедовался, – в пот меня вгоняет. Вроде ничего особенного не вижу во сне, а такая жуть от неё идет. Самое удивительное то, что ни один подследственный в снах не является, а от неё спасу нет. Как же это так? Почему? Это ведь ни в какие научные теории не влезает…

– Если что-то не соответствует научной теории, это значит только то, что теорию надо менять, – усмехнулся философ.

Вадим похолодел. Незаметно для себя он поделился с совершенно посторонним, чужим человеком самыми сокровенными тайнами, и не только своими, а, можно сказать, государственными. То, что человек из органов должен держать язык за зубами, подразумевалось само собой, но, кроме того, было закреплено и соответствующими бумагами. Узнай кто, что он так разоткровенничался с доморощенным философом…

Он пристально взглянул на Илью. Во взгляде Вадима сверкнула злость и гнев, скорее не на слушателя, а на самого себя. На мгновение появилась мысль расправиться с неожиданным выведывателем чужих тайн.

Илья улыбнулся, успокаивающие поднял руки.

– Ну что за реакция. Как будто это уже я вас здесь допрашиваю. Чувствую, нам надо сделать перерыв. Выйдите на улицу, развейтесь. Глядишь и на работе вам что интересное предложат. А потом возвращайтесь дня через три-четыре, я вам кое-что любопытное покажу, напишу по вашим словам.