Чтение онлайн

Повернувшись к дежурному врачу, доктор распорядился:

— В операционную! Вызвать сестер! Подготовить общий наркоз! Будете ассистировать! — И тихо добавил: — Скажите, чтобы сообщили в милицию, что доставлена женщина, раненная при неизвестных обстоятельствах.

Капитан милиции Глушин прибыл в районную больницу, когда операция была уже закончена. Хирург пригласил его к себе в кабинет.

— Это вам, наверное, пригодится, молодой человек, — сказал он, протягивая маленький комочек бумаги.

Обращение «молодой человек» доктор бесцеремонно применял ко всем, кого считал моложе себя, и оно никого не обижало.

Капитан развернул бумажку: на ладонь выпал поблескивающий изломами искореженный кусочек металла.

— Извлекли при операции?..

— Да.

— Пострадавшая, наверное, в очень тяжелом состоянии?

— Да. Доставили рано утром без сознания. Операцию сделали, переливание крови... Но чудес, знаете ли, не бывает, и надежды мало... Нет, нет, — предупредил он капитана, уже готового обратиться с просьбой. — Нечего еще и думать об этом. Говорить с ней в лучшем случае раньше чем через три дня не разрешу. И не надейтесь, — сердито замахал он руками.

— А в худшем случае... Как же в самом худшем случае, доктор? — тихо спросил капитан. — Ведь вы говорите, надежды мало. Значит, то, что ей известно, может уйти с ней?

— Наше дело лечить... если возможно, — добавил доктор. — Если невозможно — избавить от ненужных мучений; хоть сколько-нибудь облегчить их, пока в человеке теплится жизнь. Таковы заповеди медицины. Это для нас закон.

— Но, доктор, если уж говорить о законах, то надо искать преступника. Я думаю, вы не отрицаете, что здесь налицо преступление?

— Да, пожалуй...

— И, может быть, в ваших руках единственный ключ.

— Если бы в моих, — вздохнул врач. — Она еще не скоро придет в себя после наркоза. Сейчас я могу лишь дать заключение о характере ранения. Кстати, странно, что она сама добралась домой... В общем, как только можно будет допросить ее, я сообщу вам. Всего хорошего, молодой человек.

— Спасибо, доктор. Буду ждать. А заключение ваше необходимо. Простите, вы не знаете, где муж этой женщины, он не у вас?

— Приедет к вечеру. Сказал, что ему надо передать склад или ключи.

— М-мгм... До свидания, доктор!

Итак, Ольга Васильевна Тарасова, тридцати лет, проживает с мужем в Большом Замостье... Муж!.. Надо, наверное, начать с него. А если... если она так и не придет в себя, тогда только с него.

Размышления оперативного уполномоченного прервал звонок. Да, да. Сейчас он будет. Дождь, начавшийся с ночи, переставал. Накинув плащ, Глушин вышел на улицу. Наступал серенький вечер.

Хирург ждал.

— В вашем распоряжении пять минут, — сухо сказал он.

Сестра подала капитану халат. Глушин неловко натянул его на китель. Осторожно ступая, пошел вслед за врачом.

Тарасова была в палате одна. Доктор уже позаботился вывести ходячих больных. Светлые волосы женщины, рассыпавшиеся на подушке, казались необычайно густыми, бледное лицо — очень маленьким. Сухие губы слегка шевелились, веки тихонько вздрагивали.

— Здравствуйте, Ольга Васильевна, — негромко сказал капитан и сел на табуретку у изголовья.

Она открыла глаза и сделала попытку повернуть голову, но не повернула и одними глазами ответила на приветствие.

Доктор наклонился к больной.

— Не делайте лишних усилий. Расскажите этому товарищу, что с вами произошло. — Заметив метнувшуюся в глазах тревогу, добавил: — Здесь ваши друзья, волноваться не стоит. — Дрогнувшие уголки его губ должны были изображать бодрую улыбку, а нетерпеливый жест Глушину — подвинься поближе.

Тот придвинулся:

— Я слушаю вас...

— Мужчина... — произнесла она тихо и невнятно, — мужчина на дороге.

— Вы говорите мужчина? — переспросил Глушин. — Что же он сделал?

— На дорогу из леса... вышел... — выстрелил в меня. Из ружья выстрелил, — словно выдавила она, не открывая глаз. Слезинка заблестела и расплылась под опущенным веком. Женщина еле слышно застонала, и голова ее глубже вдавилась в подушку.

— Довольно, довольно, милейший, — зашептал доктор. — Ступайте.

Капитан вышел и, сев в коридоре у тумбочки, написал несколько коротеньких фраз. Когда появился врач, Глушин молча протянул ему лист бумаги.

Хирург прочел, достал авторучку, и на бумаге появились еще две бледно-зеленые строчки:

Напрасно Глушин надеялся узнать от Тарасовой еще какие-нибудь подробности происшествия. Состояние больной становилось всё хуже и хуже. К исходу третьего дня даже опытная рука старого врача с трудом нащупывала пульс.

Вечером у постели Тарасовой поставили ширму. Под утро носилки, покрытые простыней, тихо, стараясь не разбудить больных, вынесли в покойницкую.

Дело о нападении на Тарасову было поручено следователю Васютину. Он начал с допроса родственников пострадавшей.

Муж Тарасовой рассказал, что поутру, едва рассвело, Ольга отправилась на птицеферму. Спустя примерно полчаса он услышал неподалеку от дома стоны. Тарасов выскочил на дорогу — на обочине лежала жена. Одежда ее была вся в крови. На крик Тарасова прибежал брат Ольги — Черкизов, дом которого здесь же рядом. Они поняли из несвязных слов Ольги, что на полпути к ферме из леса, что подходит вплотную к самой дороге, в нее выстрелил какой-то мужчина. Они не расспрашивали, как она сумела добраться до дома. Тарасов завел мотоцикл и повез раненую в больницу. Брат взял ружье и прошел по дороге вдоль леса, но никого не обнаружил.

Черкизов, брат Тарасовой, на допросе подтвердил показания ее мужа.

— Я прошу вас обоих проехать со мной, — сказал Васютин, закончив допрос. — Надо осмотреть место, где вы ее подобрали.

— Хорошо, товарищ следователь. — Черкизов запахнул новенький синий ватник. — Если хотите, можно воспользоваться моей машиной. Вот она у крыльца.

— Ладно, — сказал Васютин.

Черкизов пошел к машине. Он не спеша вынул из-под сиденья тряпку и принялся протирать еще не просохшее стекло серенького «Москвича».