Чтение онлайн

– Я не поняла твоего послания. И думаю, просто не поверила, что это действительно был ты.

Хауи опять взъерошил ей волосы.

– Эх ты, голова два уха.

Кэт обняла брата еще крепче.

Порыв холодного ветра окутал ее, и она почувствовала, что небо темнеет. И тогда Хауи отпустил ее.

– Теперь тебе нужно уходить, – сказал он.

– Я не хочу, – ответила она. – Я хочу остаться.

– Тебе еще многое предстоит сделать.

– Что ты хочешь сказать? Что сделать?

Хауи снова широко улыбнулся и пожал плечами.

– Ну всякое там. Ерунду.

– Почему я не могу остаться здесь с тобой?

– Потому что они заставляют работать твое сердце, малявка. Тебе нужно возвращаться назад.

Они расставались. Но Хауи не двигался. А Кэт словно кто-то тянул обратно. Она ухватилась за него.

– Держись от него подальше, малявка!

– От кого?

– Брось свой репортаж.

Стремительный ветер засвистел у нее в ушах. Свет стал гаснуть. Ее с силой тянуло назад. Хауи быстро уменьшался в размерах.

– Я хочу здесь остаться! – крикнула Кэт. – Я хочу здесь остаться, с тобой!

Свет совершенно погас. Мимо неслась кромешная тьма. Кэт словно оглохла.

Затем тишина.

Она чувствовала тяжесть, такую тяжесть, что трудно было пошевелиться.

Чьи-то холодные глаза уставились на нее.

Потом глаза исчезли. Через мгновение она снова увидела их. Розовые губки, крепко сжатые, ничего не выражающие глаза. Потом все пропало. Незнакомый женский голос сказал где-то далеко-далеко:

– Она уже дышит самостоятельно.

Кэт услышала чьи-то тихие шаги. Услышала кашель, и далекий телефонный звонок, и грохот тележек и подносов, затем снова – тишина. Она открыла глаза – темнота.

Когда она снова их открыла, ее окружал теплый дневной свет. Все мелькало, как в старом кинопроекторе. Ровный желтый свет. И как будто бы дымка. Она почувствовала запах свежего белья и антисептика. Тело ее было налито свинцом, а в желудке ощущалась острая боль. Как в тумане она увидела перед собой сестру в белом халате с голубым поясом. Она была уже не в операционной.

Сестра улыбалась, но лицо ее все еще расплывалось, меняло очертания, то удлинялось, то сжималось, как будто оно было текучим, не имело определенных очертаний. С лацкана халата свисали часы на цепочке. Цепочка то растягивалась, то укорачивалась, и часы болтались, как мячик на резиночке. Белый халат мерцал.

– Пришли в себя? – весело спросила сестра.

Четверг, 25 октября

Двадцать минут десятого дождь все еще шел, юго-западный ветер, дующий с Ла-Манша, гнал его косой стеной, и дождь, попав в ловушку темных улиц, превращался в яростные ревущие водовороты. Харви Суайр медленно въехал на своем «ренджровере» через открытые ворота во двор похоронной конторы «Долби и сын» и выключил фары. Автомобиль трясся под натиском ветра.

Из боковой двери появилась фигура, торопливо пробежала под дождем и закрыла ворота, потом побежала назад к двери. Харви Суайр пошел за ней в укрытие темного вестибюля и пригладил волосы, придав им изначальную форму.

Морис Долби закрыл дверь и повернул в замке ключ.

– Спасибо, что приехали, доктор Суайр. – Капли дождя скатывались с лысоватого черепа владельца похоронного бюро, когда он протягивал для приветствия маленькую костлявую руку. Вид у него был взволнованный.

Харви Суайр, в плаще от Берберри и в перчатках из свиной кожи, внимательно смотрел на коротышку в накрахмаленной белой рубашке и широком черном галстуке; он пожал ему руку так быстро, словно дернул цепочку в общественном туалете.

– Я не мог приехать раньше. Был занят в операционной, у нас сейчас нехватка персонала.

– Да, конечно, – сказал гробовщик шепелявым голосом, вынимая из пачки сигарету. Спохватившись, он предложил закурить анестезиологу, но тот покачал головой. Владелец похоронного бюро быстро моргал, его руки тряслись.

– Я подумал, что мне стоит вам позвонить. У нас кое-какие неприятности.

– Что вы имеете в виду?

– Видите ли, прошлой ночью к нам залезли.

Харви Суайр пристально посмотрел на мистера Долби в слабом свете лампочки без абажура.

– И что украли?

– В том-то и дело, – сказал гробовщик, изо рта его торчала неприкуренная сигарета. – Ничего не взяли.

– Кто-то что-то вынюхивает?

– Сегодня утром сын обнаружил, что дверь пожарного выхода отперта, а ключ исчез. Он точно знает, что она была закрыта, потому что вчера утром выгружал через нее гробы. Я догадываюсь, кто это был.

– И кто же?

Владелец похоронного бюро щелкнул зажигалкой и прикурил.

– Вчера у меня была ловкая молодая леди. Рассказала сказку о своей тетушке в хосписе. Я потом проверил, такой тетушки не существует. – Он вытащил изо рта сигарету. – Думаю, она журналистка.

– И взяла ключ?

– Вчера она попросила меня, чтобы я ей все показал. Это вполне нормально – люди чувствуют себя более уверенно, когда видят, что тут у нас происходит. Мы были в мастерской, и я разговаривал по телефону. Потом мне припомнилось, что она как-то странно себя вела, но я не мог понять, в чем дело. Должно быть, это она сняла ключ с крючка.

– И у вас совсем ничего не пропало?

– Мы ничего не обнаружили. Я… я, видите ли, у меня есть кое-какие подозрения. Эта статейка в «Новостях». Я подумал, может, это она ее написала… не спрашивайте почему. Эта девушка, которая была здесь вчера, американка. Во вторник они напечатали под статьей фамилию журналиста; я позвонил в «Новости», и мне сказали, что этот репортер действительно американка.

Глаза Харви Суайра расширились.

– Кто-то из редакции сказал, что она весь день пробудет в суде в Льюисе. Сегодня в полдень я поехал туда. Подумал, что смогу с ней переговорить.

– Вы с ума сошли!

– Подумал, что брошу ей свое обвинение прямо в лицо, – сказал Долби, защищаясь.

– И что же?

– Увидев меня, она убежала.

Харви Суайр внимательно изучал Долби.

– А что с телом? С ним все в порядке?

Лицо владельца похоронного бюро побелело.

– Мне и в голову не пришло, что его могут украсть.

Лампочка закачалась на старом шнуре, потому что с улицы ворвался ветер.

– Вы не посмотрели?

– Ну, специально – нет, но…

– Где оно?

Сунув сигарету в рот, Долби пошел по коридору, повернул налево в комнату для бальзамирования и включил свет.

Харви Суайр следовал за ним через чистую, без единого пятнышка, покрытую кафелем комнату, его кожаные подошвы громко стучали по твердому полу, плащ шуршал, вода стекала с лакированных черных полуботинок. Он прошел мимо сверкающего стола для бальзамирования, через альков и пошел вдоль холодильников.