Чтение онлайн

Заглянул молодой неулыбчивый эконом, прочитал ее карту, висящую в ногах кровати, спросил, удобно ли ей тут, и ушел. Вернулась темноволосая сиделка, смерила ей температуру и кровяное давление и отметила их в карте. Худенькая восточного вида сестра принесла ей тарелку горохового супа, жареного цыпленка и манговый йогурт. Кэт гадала, почему весь персонал так холоден с ней, или же ей это только кажется? А возможно, они узнали, что она репортер.

Кэт ела медленно, есть не хотелось, но она знала: ей нужно набираться сил, и одновременно смотрела телевизор. Однако ничто не могло избавить ее от подавленности и злости. Салли Дональдсон кремировали. Ее больше нет. Кэт подумала о чопорном Морисе Долби. Вспомнила, как он бежал через дорогу прямо к ней. Сейчас она понимала: ей нужно было бы стоять на своем, блефовать дальше. Она снова и снова ругала себя за то, что запаниковала и в результате попала в клинику.

От Салли Дональдсон остался один только ноготь да те жидкости из ее организма, которые находились у судебных криминалистов. Она не знала, поможет ли тут ноготь. На нем были крошечные кусочки плоти. Похоже, криминалисты могут извлечь из них массу информации. Глаза ее закрылись, силы снова покинули ее. Она отодвинула поднос и перевернулась на бок. Но лежать на боку слишком больно. Кэт осторожно улеглась на спину и заснула.

Спустя некоторое время она почувствовала, что поднос унесли, спинка кровати опущена, а дверь закрыта. Она еще немного подремала и во сне увидела Дору Ранкорн, та бежала к ней, что-то крича, но Кэт не могла разобрать ни слова. Медиум держала огромный плакат, и Кэт видела на нем похожее на дорожный знак изображение треугольника с извилистой линией в середине.

Затем кто-то взял ее за руку, и она, вздрогнув, открыла глаза. Над ней стоял доктор Суайр, в том же самом нарядном костюме и желтом галстуке, которые она видела на нем утром, и закатывал ей манжет. Кэт испуганно уставилась на него, но он ободряюще ей улыбнулся.

– Только чтобы помочь вам уснуть сегодня ночью. Чтобы ваши ребра перестали болеть. – Он поднял шприц, и Кэт увидела, как с кончика иглы упало несколько капель какой-то жидкости, потом почувствовала укол.

Он что-то впрыснул ей в руку, отчего рука как бы раздулась, и тяжелая холодная жидкость потекла по ней. Выражение глаз анестезиолога испугало Кэт. Ее охватил ужас, и она попыталась убрать руку. Но задохнулась от боли в ребрах. Анестезиолог все еще не вытаскивал иглу.

– Расслабьтесь, – сказал он.

И тут она поняла, что не нужно бояться. Улыбка его была теплой, доброй, он не собирался причинять ей вреда. Он пришел, чтобы ей помочь. Глупо было так пугаться. Он ее друг. Его широкая улыбка говорила ей, что она – в безопасности. И Кэт откинулась на спину в эйфории, которая, как дурман, разливалась по всему телу.

– Как вы себя чувствуете?

Голос доктора Суайра доходил до Кэт откуда-то издалека, она медленно повернула голову и внимательно посмотрела на его рот – действительно ли это он говорит. Его розовые губки снова задвигались, а голос продолжал идти из дальнего угла комнаты:

– Вы чувствуете, что вам стало лучше?

– Да-да, – сказала она, – просто прекрасно.

– Хорошо, я доволен. И никакой боли?

Казалось, что, раз он находится где-то далеко, можно не торопиться с ответом. Эйфория росла. Доктор – чудесный человек, теперь Кэт поняла, как ошибалась, не доверяя ему. Он заботится о ней, действительно заботится. Она видит это по его лицу.

– Вы написали отличную статью об эксгумации в прошлый вторник.

– Вам понравилось?

– Очень талантливо.

Кэт улыбнулась, ее ребра больше не болели.

– Почему редактор остановил дальнейшие публикации?

– Он ненавидит женщин. Но не это главная причина. Он не доверяет моим выводам.

– Но вы ведь правы, не так ли? Вы же знаете, что вы правы.

– Да. – Кэт обрадовалась, потому что поняла, что доктор хочет ей помочь. Хочет ей помочь…

– У вас ведь есть доказательства, не так ли?

– Да.

– Ногти на руках. Вы видели, что ногти были поломаны.

– Да.

– Кто-нибудь еще заметил это?

– Ее муж.

– А еще?

– Все остальные тоже наверняка это видели. Но я не успела ни с кем переговорить. А на следующее утро ногти кто-то заменил.

– Это были искусственные ногти или настоящие, Кэт?

– Не знаю. Именно это я и собираюсь выяснить.

– Вы хотите, чтобы кто-нибудь проверил тот, который вы взяли?

– Да.

– Если вы мне его дадите, я могу сделать такой анализ.

– Он дома. Мне нужно забрать его оттуда.

– Я могу принести его вам, если хотите. Где он лежит?

Сквозь туман Кэт увидела два темных круга, они сужались, становились все темнее. Кто-то кричал, и она оглянулась, но ничего не увидела, кроме двух кругов. Она осознавала, что кто-то ей улыбается, улыбка была хитрой и злой. Кэт больше не слышала собственного голоса и на какое-то мгновение снова испугалась. Но вернулась спасительная эйфория, которая теплыми волнами омывала желудок, она что-то сказала, но не могла понять что, не знала, услышал ли ее кто-нибудь. Ей было все равно. Она лежала на теплом песке и грелась в солнечных лучах.

Послышался шелест, позвякивание, откуда-то возник яркий свет. Кэт открыла глаза и заморгала, вглядываясь в темную тень, маячившую перед окном. Тень двинулась по стене и превратилась в высокую женщину в белом халате. У нее был широкий голубой пояс и черные чулки, на одном из них поползли петли. Костлявое бледное лицо, большой нос, тонкие губы, глубоко посаженные встревоженные глаза. Седеющие волосы небрежно собраны в «конский хвост».

– Доброе утро.

В комнату лился яркий солнечный свет. Кэт сощурилась. Через окно она видела часть желтого подъемного крана и ряд труб на крышах.

Палата показалась ей крохотной.

– Вам что-нибудь нужно? Вы пропустили завтрак, но я могу принести несколько тостов.

Краски в палате казались очень яркими. Кэт оглядела голые кремовые стены, телевизор, два букета у кровати, один почему-то очень блестел, и она поняла, что с него не сняли целлофан.

– Этот только что принесли, – пояснила сестра.

– Который теперь час?

– Без десяти одиннадцать.

– Я… я… – Голос Кэт замер, она всматривалась в обстановку палаты, ничего не понимая. Почему она не в общей палате, ведь еще вчера днем она находилась там. Голова была тяжелая, мысли путались, в логической цепочке не хватало какого-то звена. Женщина у кровати – сиделка, следовательно, она все еще в клинике. В другой клинике. Травма черепа, возможное нарушение деятельности мозга. Кэт было страшно. Ее перевели в нейрологическую клинику. Нарушение мозговой деятельности.

Она сходит с ума.

– Где я?

– В клинике. – У сиделки был ехидный голос.

– В какой?

– Принца-регента.

– Я была в общей палате.

– Вас перевели сюда вчера вечером.

Кэт нахмурилась. Воспоминания были туманными. Санитар, везущий ее по длинному коридору, лампы на потолке, скользящие мимо. Доктор Суайр, делающий ей инъекцию… А может, все это было сном? Где-то во всей этой сумятице мелькала Дора Ранкорн – возможно, и это ей приснилось. Кэт повернулась и охнула – острая боль пронзила желудок, сильно болели ребра. Она вытащила из-под одеяла левую руку и приподняла рукав ночной сорочки. На предплечье был крошечный кружочек пластыря. Она отлепила его и увидела свернувшуюся каплю крови.